–
Имена, которые я услышал раньше, – мои имена, – больше не повторялись.
–
Кто-то бежал мне навстречу – бежал, спотыкаясь, падая и снова вскакивая. Я услышал хриплое, с присвистом, дыхание и судорожные всхлипы еще прежде, чем кусты рядом зашевелились и раздвинулись и оборванный мальчишка с испуганно вытаращенными глазами выскочил из зарослей и вцепился в мой сапог.
– Ты кто? – спросил я.
Он открывал и закрывал рот, но из груди у него вырывались лишь рыдания.
– Ты весь измазан в грязи и, похоже, напуган до смерти. За тобой кто-то гонится?
Продолжая давиться рыданиями, он помотал головой.
– Это Эльфрис, верно? – Я огляделся по сторонам. – Вроде да, но если это твое настоящее обличье, ты не эльф. Почему ты бежал?
Мальчишка указал пальцем на свой рот и снова потряс головой.
– Ты голоден?
Он кивнул, и мне показалось, будто в глазах у него затеплилась надежда.
– У меня нет… Постой-ка.
В узелке Бертольда Храброго я обнаружил буханку ржаного хлеба и головку сыра. Я разломил хлеб и сыр на две части и отдал мальчишке куски поменьше. Хлеб оказался свежим, и сыр вкусным.
– За столом принято вести беседу, – сказал я, прожевав и проглотив первый кусок. – Когда я был маленьким, мы с братом просто уплетали за обе щеки в гробовом молчании, но в замке герцога Мардера едят иначе. Полагается разговаривать о погоде, об охоте или о чьем-нибудь новом коне.
Снова указав пальцем на свой рот, мальчишка помотал головой.
– Ты не можешь разговаривать?
Он кивнул.