Слегка отдышавшись, он произвел инспекцию личного имущества. Плащ, шлем, меч и доспехи исчезли. Он лежал в рубашке и бриджах. Холодно не было, но воздух обладал какой-то липкой влажностью, которая пробирала до костей.

Итак…

Он не знал, сколько времени ушло на ощупывание камеры, потому что ее пришлось именно ощупывать. Он двигался дюйм за дюймом, размахивал руками перед собой, как человек, овладевающий очень медленными приемами боя с темнотой.

Полагаться на органы чувств он не мог. Ваймс очень осторожно прошел вдоль одной стены, затем – вдоль другой, за которой последовала стена, в которой обнаружилась небольшая дверь с ручкой, и наконец он вернулся к стене с каменным ложем, на котором он некоторое время назад очнулся.

Задача усложнялась тем, что все это Ваймс вынужден был проделывать, опустив голову на грудь. Он был не очень высоким человеком, в противном случае проломил бы себе череп, когда попытался спросонья сесть.

Не имея ничего под рукой, Ваймс измерил камеру патрульными шагами. Он совершенно точно знал, сколько времени уходит на то, чтобы дойти таким шагом от Бронзового моста до дома. Сначала он немного запутался в расчетах, но в итоге все же определил, что площадь камеры составляет примерно десять квадратных футов.

Вопить и звать на помощь Ваймс не стал. Он был в камере. Значит, кто-то посадил его в эту камеру. И кто бы это ни был, вряд ли его интересовала точка зрения Ваймса на сей счет.

Добравшись на ощупь до каменной плиты, он опять лег. В кармане что-то брякнуло.

Похлопав по бокам руками, Ваймс достал то, что на ощупь и на звук очень напоминало коробок спичек. Спичек оставалось только три.

Таким образом, ресурсы: одежда, которая была на нем, и три спички. Теперь нужно выяснить, что происходит.

Он помнил падающий канделябр. А еще ему казалось, что он помнит, как Детрит поймал этот канделябр. Затем последовали какие-то вопли и крики, кто-то бегал вокруг, а король в его объятиях ругался так, как умеют ругаться только гномы. А потом кто-то ударил его, Ваймса, по голове.

Сейчас у него болела не только голова, но и спина, там, где кираса отразила удар топора. Вспомнив об этом, Ваймс пережил прилив национальной гордости. Анк-морпоркские доспехи выдержали удар! Да, конечно, скорее всего, эти самые доспехи были выкованы в Анк-Морпорке убервальдскими гномами из убервальдской же стали. И тем не менее доспехи были анк-морпоркскими.

На сделанной в Убервальде плите лежала подушечка, которая едва слышно звякнула, когда Ваймс повернул голову. Очень странный звук, как-то не ассоциирующийся с перьями…