Валерия вздохнула:

– Когда мы сами были молоды, мы, за неимением ничего лучшего, день за днем просиживали над подобным скучным чтивом. Но когда наш Автарх пришел за нами и мы пробудились к жизни, обнаружилось, что во всей массе прочитанного нет ни капли толка.

– Теперь есть, госпожа. Та сила, что заставила звонить ваши колокола, снова согрела холодное сердце Урса. Ныне перезвон ваших колоколов знаменует гибель континентов.

– И ты пришел рассказать нам эту новость, великан? Если погибнут целые континенты, кто же тогда спасется?

– Те, кто окажется на кораблях, – возможно. Те, чьи корабли будут в воздухе или в пустоте, – наверняка. Те, кто сейчас и так живет под водой, как я прожил уже пятьдесят лет. Но это не имеет значения. Вот…

Торжественную речь Балдандерса прервал звук хлопнувшей двери в дальнем конце Гипогея Амарантового и топот бегущих ног. Отсалютовав на бегу, к хилиарху быстро приблизился младший офицер; Балдандерс и женщина с посохом повернулись к нему.

– Сьер… – Офицер смотрел на своего начальника, но то и дело косился испуганным взглядом на Валерию.

– В чем дело?

– Еще великанша, сьер…

– Еще великаны? – Валерия, должно быть, подалась на троне вперед. Я заметил вспышку самоцветов, рассыпанных на пучке седых волос.

– Женщина, Автархиня! Нагая женщина!

Я не видел ее лица, но, судя по всему, со следующим вопросом Валерия обратилась к Балдандерсу:

– А что ты скажешь об этом? Может быть, к нам пожаловала твоя жена?

Тот покачал головой; я же, вспомнив алую комнату в его замке, задумался о том, как он живет в своих морских пещерах у подножия берега, и не смог представить себе ничего путного.

– Начальник караула поведет великаншу на допрос, – сказал младший офицер.

– Хочешь увидеть ее, Автархиня? – спросил хилиарх. – Если нет, я лично займусь расследованием.

– Мы устали. Теперь мы удалимся. Утром расскажешь нам, что узнал.

– Она… Она гов-ворит, – заикаясь, произнес младший офицер, – ч-что какие-то к-какогены высадили с одного из своих кораблей мужчину и женщину.

На мгновение я вообразил, что речь идет о нас с Бургундофарой; но Абайя и его ундины вряд ли могли ошибаться на столько веков.

– Что еще? – сурово спросила Валерия.