– Я знаю, – сказал я, вспомнив огромное лицо Ютурны, которое мельком видел в детстве, когда едва не утонул в Гьолле.

– Ну, вот, собственно, и все. Я привез с собой немного денег в шелковом поясе, сшитом для меня там одним человеком, и получил еще кое-что, рассчитавшись с капитаном каравеллы. Купил на паях эту лодку, и вот я здесь. Я еще могу немного говорить по-ксанфийски и вспомню еще больше, когда услышу его из чужих уст. Или если бы услышал, будь у нас запас пресной воды и чуть побольше еды.

– В этом море много островов, – сказал я. – Я видел их когда-то на карте в Гипотермическом Классе.

– Сотни две, – кивнул Эата, – и еще больше не отмеченных ни на одной карте из тех, что я видел. Думаешь, мимо них не промахнешься, но это не так. Если не повезет, можно пройти прямо между ними и даже не заметить. Многое зависит от времени суток и еще больше от того, откуда смотреть: с грот-мачты караки – это одно, а с носа моей лодчонки – совсем другое.

– Остается только надеяться, – пожал я плечами.

– Точно так сказала лягушка, увидев аиста. Только во рту у нее пересохло, и никто не понял, что она бормочет.

Эата помолчал некоторое время, разглядывая не волны, а меня.

– Северьян, ты знаешь, что случилось с тобой? Даже если ты всего лишь сон от какогенов?

– Да, – ответил я. – Но я не фантом. Или если все же фантом, в этом виноват не я, а иерограммат Цадкиэль.

– Тогда расскажи, что с тобой случилось, ведь я рассказал тебе все про себя.

– Хорошо. Но сперва я хочу задать тебе один вопрос. Что творилось здесь на Урсе после моего отъезда?

Эата присел на рундучок, с которого мог смотреть на меня, не поворачивая головы.

– Верно, – сказал он. – Ты ж отплыл за Новым Солнцем, правда? Так ты нашел его?

– И да, и нет. Я все объясню тебе, как только ты расскажешь, что было на Урсе.

– Пожалуй, я не очень-то разбираюсь в том, что тебя интересует. – Эата поскреб подбородок. – К тому же не уверен, помню ли я, что именно творилось и когда. Все время, пока мы с Макселлиндис жили вместе, ты был Автархом, но говорили, что почти весь этот срок ты провел на севере, воевал с асцианами. Потом, когда я вернулся с Ксанфийских Земель, тебя уже не было.

– Если ты провел там два года, значит, с Макселлиндис ты прожил восемь, – сказал я.

– Примерно столько. Четыре или пять с ее дядей и два-три после его смерти, вдвоем на лодке. В общем, твоя жена – она стала Автархиней. Люди судачили об этом, потому что она была женщиной и, по слухам, не владела словами. Когда я менял свое заморское золото на хризосы, на некоторых из них было твое лицо, а на некоторых – ее, в общем, женское. Она вышла за Дукса Цезидия. На улице Юбар устроили шумное празднество, даровая еда и выпивка для всех. Я здорово набрался и три дня не возвращался на лодку. Люди говорили, что это удачный брак – она могла остаться в Обители Абсолюта и заниматься Содружеством, пока он занимался асцианами.