– Я – фантом? Призрак? – Я поглядел на свои руки в надежде, что их осязаемость успокоит меня. Руки мои тряслись, и, чтобы умерить дрожь, я зажал их между коленями.

– То, что ты называешь фантомами, – вовсе не призраки, – сказал Барбатус, – а существа, жизнь которых поддерживает какой-то внешний источник энергии. То, что ты называешь материей, в действительности есть лишь связанная энергия. Единственная разница в том, что отдельные вещи поддерживают» материальную форму благодаря собственной энергии.

В тот миг единственным и самым сильным желанием в моей жизни было желание расплакаться.

– Действительность? Так ты думаешь, что на самом деле существует какая-то действительность?

Слезы облегчения обернулись бы для меня блаженством; но суровое воспитание брало свое, и эти слезы так и не были пролиты. Мелькнула вдруг безумная мысль: а могут ли вообще фантомы плакать?

– Ты говоришь о том, что реально, Северьян; значит, ты все еще хватаешься за реальность. А ведь мы только что говорили о создателе. В вашем народе простецы называют его Богом, а ты, грамотей, зовешь его Предвечным. Чем ты был всегда, как не его фантомом?

– А кто сейчас поддерживает мое существование? Оссипаго? Можешь отдохнуть, Оссипаго!

– Я не подчиняюсь твоим приказам, Северьян, – проворчал Оссипаго в ответ. – Тебе давно это известно.

– Наверное, даже если бы я наложил на себя руки, Оссипаго мог бы вернуть меня к жизни.

Барбатус покачал головой, хотя и не так, как это сделал бы человек.

– Нет смысла – ведь ты мог бы убить себя снова. Если ты вправду хочешь умереть – валяй. Здесь полно подручных средств – вот, например, каменные ножи. Оссипаго принесет тебе один из них.

Я почувствовал себя реальнее, чем когда бы то ни было, и, порывшись в своей памяти, как прежде, нашел там Валерию, Теклу, Старого Автарха и мальчика Северьяна, который был просто Северьяном.

– Нет, – сказал я. – Мы будем жить.

– Так я и думал, – улыбнулся Барбатус. – Мы знаем тебя половину нашей жизни, Северьян, и ты из той травы, что лучше растет, когда ее топчешь.

Оссипаго будто прокашлялся:

– Если вы хотите беседовать дальше, я перенесу нас во время получше. У меня есть связь с устройством на нашем судне.

Фамулимус покачала благородной головой, а Барбатус посмотрел на меня.

– Я бы предпочел, чтобы мы поговорили здесь, – сказал я. – Барбатус, когда мы были на корабле, я свалился в колодец. Падение там замедлено, я знаю; но я летел довольно долго, должно быть, к самому центру. Я сильно разбился, и Цадкиэль ухаживал за мной. – Я помолчал, припоминая все подробности.