– Майских жуков собирать, – огрызнулся я.

– Каких еще жуков?

– Черноморов и красноморов. И еще золотых.

– Тоже мне, дети, – хмыкнула мать. – Детишечки. Какие жуки? Зачем кому-то жуки? Что ты мне врешь? Такие лопухи, как вы с этим Гобзиковым...

– Он Егор, – поправил я. – А Носов сволочь...

– Такие лопухи не могли этого придумать! Отправиться искать старый самолет... Вы же могли подорваться на минах!

Это я дурак в очередной раз. Пока ехали с отцом от психушки до дому, я сболтнул. Старый не баран, его сказочкой про жуков пробить тяжело, я ему сказал, что мы хотели старый самолет найти. Будто бы здесь лежит сбитый самолет. Глупо. Но правду все равно никак не сказать.

– Да нет там никаких мин... – буркнул я. – И вообще там нет ничего, мы ошиблись.

– Теперь уже все равно. – Мать приняла строгий вид. – Я уже звонила в Лицей и попросила принять меры. Самые строгие.

– Зачем?! – вскочил я. – Зачем ты это сделала?! Это же не она! Это я сам настоял, чтобы мы туда поехали!

– Вот и хорошо, – улыбнулась мать. – Теперь никуда не поедете. Ваш завуч обещала все уладить. Эту вашу красавицу переведут в Кадетский корпус...

– Я же говорю, она ни в чем не виновата! – крикнул я.

– Это уж не тебе решать! Мы позаботимся...

Я принялся искать носки. Сосредоточенно, очень сосредоточенно искать носки. И, пожалуй, с сосредоточенностью я перегнул.

– Ты куда? – Мать принялась медленно пятиться к двери.

– Туда, – ответил я.

И сделал резкий рывок. Мать перегородила дорогу, годы большого тенниса, рука тверда.

– Я понимаю, у тебя нервный срыв, – строго сказала мать. – Я позвонила, поговорила с одной женщиной, она согласна взять тебя на лето...

– В психушку меня собрались законопатить?! – усмехнулся я.

Что-то слишком много стало психушек в моей несчастной жизни. Так, наверное, и бывает в странное время.