Для Бердины он и был прочной скалой. Ричард позволил реке своего сочувствия к этому созданию, этой жертве страданий, хлынуть в душу Бердины. Не понимая до конца, что делает, Ричард следовал своим инстинктам. Он почувствовал, как сквозь его руку в нее вливается тепло. Казалось, что рука связывает его с душой Бердины, с тем, что составляет самую суть ее жизни.

Рыдания Бердины постепенно утихли, дыхание стало ровнее, и Ричард почувствовал, что ее боль, которую он впитал в себя, начинает рассасываться.

Только сейчас он сообразил, что все это время не дышал, и медленно выдохнул.

Тепло, струящееся из его руки, тоже начало таять, пока наконец не исчезло совсем. Ричард убрал ладонь и отбросил с лица Бердины мокрые от пота пряди волос. Ее ресницы затрепетали, и на юношу уставились ошеломленные синие глаза.

Оба одновременно поглядели вниз. Грудь Бердины вновь была целой.

– Я снова стала собой, – прошептала Морд-Сит. – У меня такое чувство, будто я очнулась от кошмарного сна...

Ричард прикрыл ей грудь.

– У меня тоже.

– Никогда еще не бывало Магистра Рала, подобного вам, – задумчиво произнесла Бердина. – Никогда!

– И никогда еще никто не изрекал столь неоспоримой истины, – раздался голос позади нее.

Ричард оглянулся и увидел мокрые от слез лица Кары и Раины.

– Бердина, как ты? – спросила Кара.

– Я снова стала собой, – повторила Бердина. У нее был по-прежнему растерянный вид, но ни одна из Морд-Сит не была и наполовину ошарашена так, как сам Ричард.

– Вам легко было ее убить, – задумчиво проговорила Кара. – Если бы вы попытались воспользоваться мечом, она забрала бы вашу магию, но ведь у вас оставался еще кинжал. У вас не было необходимости терпеть ее эйджил. Вы могли просто ее убить...

– Знаю, – кивнул Ричард. – Но тогда моя боль была бы стократ сильнее.

Бердина положила эйджил к его ногам.

– Я отдаю его вам, Магистр Рал.

Кара с Раиной, стянув золотые цепочки с запястий, положили свои эйджилы рядом с эйджилом Бердины.

– Я тоже отдаю вам свой эйджил, Магистр Рал, – сказала Кара.

– И я, Магистр Рал.