Мужчина недоуменно поднял бровь.

– А разве он и не ваш дядя тоже?

– Мой? Ну да, конечно, но он меня не любил. Мы со стариком вечно ссорились. Он был большой чудак. Носил носки вместо варежек в разгар лета. Зато Элси была его любимицей.

– Комнаты! – прорычала Энн и, повернувшись, одарила волшебника уничтожающим взглядом. – Рубену нужно выспаться. Он много работает, читает облака и встает очень рано. Если он недосыпает, кольцо у него на шее почему-то раскаляется.

Женщина вышла из-за стойки:

– Пойдемте. Я покажу вам комнаты.

– Уж не запах ли жареной утки я чувствую?

– О да! – кивнула женщина и вернулась обратно. – Это у нас сегодня на ужин. Жареная утка в собственном соку с луком и пастернаком. Хотите?

Зедд глубоко вдохнул:

– Божественный аромат! Чтобы приготовить утку как надо, нужен талант, но я по запаху чую, что вы приготовили ее как полагается. Никаких сомнений.

Женщина, вспыхнув, хихикнула.

– Мои жареные утки славятся по всей округе!

– Звучит соблазнительно, – заметила Энн. – Не будете ли вы так любезны принести ее нам в комнаты?

– Конечно! С удовольствием!

– Вообще-то, – заявил Зедд, – я вот что подумал. Ты иди, Элси, я знаю, ты не любишь, когда другие смотрят, как ты ешь. А я поужинаю здесь, сударыня. И кружечку чая, если не возражаете.

Энн испепелила его взглядом. Он почувствовал, что ошейник нагрелся.

– Не задерживайся, Рубен. Нам завтра рано вставать.

Зедд махнул рукой:

– Ну что ты, дорогая! Я только поужинаю, может, сыграю разок вон с теми господами, потом немедленно пойду спать. Встретимся утром, ранним и светлым, и поедем дальше показывать тебе мир.

От ее взгляда мог вспыхнуть костер.