После этой безобразной сцены одежда чудесным образом вернулась к придворной челяди. Я обеспокоенно пощупал глаз левой рукой (правой я пока не слишком доверял) и хрипло проговорил:

– Рад вас всех видеть… в нормальном виде.

Люди стали расступаться передо мной и образовали живой коридор, ведущий к трону. На нем, вцепившись в подлокотники, сидел… Ламас. Мне это очень не понравилось. «Что это он забрался на место, предназначенное только для высокородной особы?» Колдун охнул и вскочил на ноги. Я промедлил всего мгновение и затем решительным шагом направился к нему.

– М-м-м-м, – мычал Ламас по мере того, как я подходил к нему все ближе и ближе, и вдруг выпалил: – О мои боги, я уже и не чаял вас увидеть живым…

– Мертвым чаял? – спросил я.

– Конечно нет, – сконфузился он.

– Конечно нет, ваше величество, – поправил я его и огляделся крутом. – А где Кар Варнан? Где мой начальник королевской стражи? Почему я его не вижу? У вас же тут, кажется, какое-то важное собрание.

– Ах Кар Варнан, – засуетился Ламас и принялся выписывать в воздухе какие-то фигуры руками – он явно впал в серьезное волнение. – Ну, он… хм… он…

– Что он «хм»? Да что здесь, собственно, происходит? – Я схватил колдуна за рукав. – Может, расскажешь?

Ламас замотал головой, махнул свободной рукой, закашлялся, закатил глаза (мне показалось, что он собирается грохнуться в обморок), а потом показал на горло – мол, ни слова не могу сказать. Тут на помощь ему пришел один из придворных, хваткий тип – он мигом оценил обстановку и понял, что правлению Ламаса пришел конец и надо налаживать отношения с истинным королем Стерпора.

– Ваше величество, – сказал он, – как ни горько мне об этом говорить, но ваш начальник королевской стражи сидит сейчас под арестом, в камере. Как, впрочем, и многие другие придворные, которых вы нанимали для того, чтобы служить вам верой и правдой!

Он обвел всех присутствующих торжествующим взглядом. И тут толпу как прорвало. Все они заговорили, перекрикивая друг друга, рассказывали о бесчинствах, творимых придворным колдуном в мое отсутствие, пытались оправдать себя, а одна особенно впечатлительная дама даже подбежала и отвесила ему пощечину.

– Что я слышу? – Я повернул к Ламасу перекошенное гневом лицо. – Ты что, упек Кара в тюремный каземат?

– Ну… хм… а что я, а что он… – затараторил Ламас, держась за щеку, – так с правящей властью нельзя, понимаешь, разговаривать. С кулаками на меня кидаться… Ну я и приказал его…

Я несколько раз дернул за серьгу, и он замолчал.

– Варнана немедленно отпустить! – скомандовал я. Несколько расторопных придворных мигом кинулись выполнять мое приказание.