Огонек приближался. Когда он приблизился вполовину, Зимин увидел, что это джип. Японский, определил Зимин. Блик полыхал на хромированной решетке бампера. Джип двигался не спеша, с достоинством, кто скрывается за тонированными стеклами, Зимин не видел.

Зимину хотелось выть.

Машина остановилась прямо напротив, двигатель замолчал и теперь пощелкивал, остывая. Дверцы не открылись, и никто не вышел. Зимин тоже сидел, ждал. Меч он не стал брать и, вообще, вел себя спокойно, даже никак. Делал вид, хотя предчувствия у него были самые нехорошие. Лучше бы из моря вылезло обычное чудовище со щупальцами и клювом. Лучше бы, чем этот джип. Но чудовище не вылезло, все оказалось хуже. Гораздо. Из джипа вывалился Ляжка.

– Мы менялися лаской привета, но в глазах затаилася мгла, и я понял, что умерло лето, что холодная осень пришла [56]… – издевательски пропел Ляжка.

Этот Ляжка был не очень похож на того Ляжку, которого помнил Зимин. Этот Ляжка выглядел весомо и сам по себе – на шее тяжелела серебряная цепь, на лице застыло достоинство и снисходительность, костюм был обиходный, спортивный, но видно, что дорогой. А еще черные очки и часы с толстым браслетом.

Этот Ляжка снова растолстел, но теперь полнота выглядела в высшей степени благородно.

Ляжка ступил на землю и навел на Зимина окуляры.

Вслед за Ляжкой показались два таких же круглых и угрюмых субъекта, они зачем-то осмотрели пустыню и заняли места по сторонам от Ляжки. Зимину показалось, что они близнецы, продукт генетического сбоя.

– Кого я вижу? – Ляжка растопырил руки. – Да это ведь мой старый друг-насрал-в-круг Зимин, в простонаречье Зима! Цветет и пахнет!

Зимин встал, и угрюмые субъекты выступили вперед.

– Джаг, это чо за хмырина? – спросил один и сунул руку под кофту.

– Может, его отшлифовать до нормы? – второй выхватил бластер сразу.

Приклад бластера был спилен, и оружие, раньше походившее на укороченную штурмовую винтовку, превратилось в большой пистолет. И в таком виде бластер выглядел уже по-другому.

Бластер выглядел как оружие.

Оружие – это то, из чего убивают.

Зимин вздрогнул.

– Миха, хватит, – Ляжка мигнул своему спутнику. – Это свой.

– Свой?

– Это корефан мой, – Ляжка обнял Зимина за плечи. – А ты ему в харю пушку суешь.

Миха спрятал бластер и протянул Зимину руку. Зимин пожал. Другой субъект оказался Левой.