– Иди, – разрешил я. – Хоть сейчас.

– Ну куда ты пойдешь? – вмешался Коровин. – Один? По тундре? Подожди немного, Владик. Ладно?

И ласково улыбнулся.

– Ну, конечно, – неожиданно согласился Владик.

Мы стали устраиваться. Ляжка развел огонь и принялся разводить в котле остатки толокна, Коровин расчесывал Доминикуса, Кипчак пребывал в столярном состоянии. Одеревенел то есть. Я щелкнул его по носу.

– Очнись, сын Робера. Пора бы тебе уж и привыкнуть.

– Это… – сказал Кипчак. – Это… Она же…

– Не удивляйся, мой юный друг, – перебил его Коровин. – Не стоит ничему в мире удивляться. Но если тебе нужен конкретный ответ, то могу его дать. Это та, о ком ты думаешь.

Кипчак, раздавленный очередным приобщением к истории, закрыл глаза.

Время до вечера прошло быстро. Время всегда быстро проходит, когда спишь.

Вечер был как вечер, созвездия только яркие, будто небо висит низко, в километре над землей.

– Ты знаешь, Кипчак, существует мнение, что мир покоится на трех китах, – сказал я.

– На летучих? – спросил Кипчак.

– На подводных. Киты – это гигантские рыбы.

– На рыбах мир не может находиться, у них спины скользкие, – ответил Кипчак.

– Нашего Кипчака надо на кафедру философии определить, – усмехнулся Коровин. – Кстати, если судить по небесным сферам, пора бы нашей подруге показаться.

И только Коровин это сказал, как появилась Лара.

– Что вам надо? – спросила она. – Зачем вы пришли? Вербовать сторонников?

– Не нужны нам никакие сторонники, – сказал я. – Мы сами себе сторонники. Нам нужна твоя помощь.

– Что?