– Не ждет ли и нас подобный прием? – со вздохом спросил Элиен, меняя повязку на левом предплечье. Раны заживали на нем, как на собаке, и это было едва ли не единственным, что веселило его сердце последние дни.

– Попросим Гаиллириса, чтобы случилось иначе, – не то в шутку, не то всерьез ответил Герфегест.

Близость леса придала беглецам сил. Чавкая грязью, они пробирались к твердой суше, испытуя зыбкую почву шестами. Герфегест то и дело останавливался, тревожно прислушиваясь.

– Я не бывал в. этих землях и не знаю в подробностях нравов народа, чье гостеприимство нам предстоит испытать, – сказал Герфегест. – Мне известно, что патты поселились здесь сравнительно недавно, покинув родные земли – скалы и бесплодные осыпи Цинора, – а значит, состоят в родстве со смегами, смегами же и являясь…

Герфегест едва ли знал о том, что не так давно Элиен начальствовал над харренским отрядом, послушным Лотару окс Милану, варанскому князю и очередному покорителю разбойников-смегов. Не ведал он и о том, как, вжимаясь всем телом в скальную плиту, подступающую с юга к горной крепости Хоц-Мориам, Элиен бросал раненому Шету окс Лагину веревку, чтобы тот мог взобраться на выступ и прикончить недобитого смега, чьи стрелы, смазанные ядом морского тетерева, лишили жизни четверых варанцев.

Герфегест не знал, что на груди у Элиена, чуть выше левого соска, есть крохотная татуировка – знак долгой смерти, нанесенный рукой глухонемого колдуна, которому были поручены попавшие в плен завоеватели, среди которых числились и Элиен с Шетом. И долгая смерть воспоследовала бы, не будь отчаянной вылазки тридцати варанских пластунов.

Народ смегов, как бы он ни звался теперь и где бы ни селился, все равно остается народом смегов, Элиен был в этом совершенно уверен. Но Герфегест так и не понял, что за картины отразились в глазах Элиена, которые на мгновение сверкнули холодным блеском ушедших в небытие сражений.

– Я думаю, у паттов все-таки есть одно неоспоримое достоинство: они не подданные Урайна. И хотя бы только этим они нам любезны, – сухо заключил Элиен, когда его нога наконец ступила на твердую землю.

– Пусть будет по твоим словам, – сказал Герфегест, приседая на корточки. У его ног теплился пепел еще не успевшего остыть костра. Под пеплом сыскались и тлеющие угли.

Наконец-то Элиен и Герфегест смогли позволить себе обогреться. Одежда была разложена вокруг огня, а они, положив оружие подле себя, протягивали руки к живительным языкам пламени.

Подступали сумерки. Герфегест предложил заночевать прямо там, на окраине острова, а поутру двинуться дальше.