Уго хотел драться, драться хотели все. И захотели б еще сильней, узнай они про Алву, но Альмейда велел молчать, и они молчали. Даже Вальдес.

– Когда придут, говоришь? – Луиджи слизнул с губ соль. – Надо полагать, скоро.

Они считали и пересчитывали. Вместе с Рангони, Вальдесом, Лаузеном, пытаясь забраться в чужие головы, складывая всем известное с тем, что доносили лазутчики, а письмо талигойского регента – с бродившими по побережью слухами. По всему выходило, ждать недолго.

– А если струсят? – нахмурился Уго. – Мы шеи моем-моем[26], скоро дырки будут, а «гуси» дрыхнуть завалятся.

– Не завалятся. – Отец говорит: хочешь увериться в том, что прав, убеди другого. – Готфрид, может, и подождал бы до весны, но у него племянник есть.

– Стоящий племянник-то? – живо заинтересовался Варотти, обожавший умные разговоры едва ли не больше драки. – Или чучело?

– Тут с какой стороны посмотреть. – Луиджи не выдержал и фыркнул. – Вальдес говорит, Фридрих нравится сразу дамам, «павлинам» и горячим генералам.

– Ой, – присвистнул Уго, – он что, из этих, недоштанных?

Какое слово! Вальдес будет в восторге, и не только он. Воистину надо каждый вечер говорить с Варотти, и тогда от тебя отцепятся сны, в которых ты подсыпаешь Ворону сонного зелья, «теряешь» якорь, путаешь север с югом, увозя кэналлийца на Марикьяру, в Алвасете, к морискам, наконец... Ты не понял песни, не схватил Алву за руку, и он сделал то, что сделал. Что ж, время вспять не повернешь, значит, забудь и воюй.

– Со штанами у принца Фридриха все в порядке, – ровным голосом объяснил Джильди, – а вот с головой не очень. Он хочет воевать, то есть не воевать, а красоваться.

– Понятно, – кивнул соратничек, – промеж ног – мужик, а башкой – баба бабой. Знаем таких! Последний суан из мужа вытряхнут, да не на дело, а на цацки да тряпки. В доме шарам-барам, зато юбка новая и ухажеров стая. Я вам вот что скажу, баб и дураков надо в строгости держать.

– Пожалуй, – согласился Луиджи, наслышанный о семейной жизни брата Уго. – Только не у всех получается.

– А нечего тряпкой быть, – возмутился Варотти. – Вот с Монсеньором не забалуешь! На всех управу сыщет, хоть на дуксов, хоть на дожих.

– Если бы... – Уго не знает, ему легко говорить. – Будь так, как ты говоришь, в Талиге бы порядок был, а мы бы с тобой сидели в Урготе и ждали весны.

– Порядка нет, – проявил недюжинный политический ум Уго, – потому что Монсеньор уехал. Известно: кот из дому, мыши в пляс.

– Именно что в пляс, – задумчиво произнес Луиджи, – а на дудочке Его Высочество Дивин играет, и дудочка эта золотая.