– А уж как я желаю, – зевнул Кэналлиец. – Вернер воистину прекрасен.

– Вице-адмирал, – Альмейда и не подумал повысить голос. – Кононда! О ваших пристрастиях позже. Таннер прав, Кальдмееру нужна не мясорубка, а победа. Если не удастся запереть Вальдеса в бухте, он попробует оттеснить его в сторону до конца высадки.

– Запереть меня? – возмутился родич Вейзеля. – Не успеет!

– Не успеет, – согласился Бреве, – но попытается обязательно. Авангард рванет к входу в военную гавань с приказом не дать хексбергской эскадре ни выстроиться под защитой береговых батарей, ни напасть на «купцов». Чтобы вывести тебя из игры, хватит полутора десятков линеалов. Основные силы подтянутся позже и примутся долбить форты у торгового порта.

– И добивать меня. – Ротгер сложил руки на груди, зеленой звездой вспыхнул торский изумруд. – Я намерен дождаться сих господ и изобразить прорыв.

– Ледяной будет счастлив от тебя отделаться, – буркнул фок Таннер.

– Не он один, – Вальдес поймал гранью камня огонек свечи и улыбнулся, – но я не доставлю этого удовольствия ни «гусям», ни мокрым «петухам».

– Кстати о «петухах», – Аларкон потянулся к щипцам для нагара, – вернее, о лоханках, в которых они сидят. Я бы не стал сбрасывать торгашей со счетов. Конечно, двадцать-тридцать пушек на борту – это не семьдесят, и с маневренностью у них хуже нашего, но негоцианты дурным морякам свое добро не доверят.

– Золотые слова, – встрепенулся доселе клевавший носом фок Клеффис. – Пусть меня устрицы сгрызут, если торговцы не станут беречь свои корабли больше чужих солдат.

– Тебя не сгрызут устрицы, – пообещал Вальдес, – а я выйду из гавани и выстрою линию в устье.

– Тогда, – капитан-командор Аларкон слегка поклонился Рангони, – произойдет то, о чем говорит наш друг, – дриксы высадятся к югу от города.

– Не все, – хлопнул ладонью по карте Альмейда. – Кальдмеер не глупей меня, а я бы треть «купцов» послал в Шмутце, а остальных придержал. Пока первые выгружаются, усиленный авангард добьет Ротгера и откроет дорогу в торговый порт. Ну, а цитадель можно оставить на потом.

– Как это печально, – Вальдес поднес к глазам кончик шейного платка, – меня все-таки добьют. Друзья мои, вспомните ли вы вице-адмирала, сложившего голову за свое достаточно-таки неразумное отечество, или лишь дамские слезы оросят мою могилу?

– Какая могила? – хмыкнул Дитрих. – Окстись. Ты же утонешь, так что над тобой разве что ведьма залетная всплакнет.

– Ну, хоть ведьма, – согласился Ротгер. – Все не супруга.

– Вальдес, фок Лаузен, – Альмейда даже не повысил голос, но смех из глаз приятелей стерло словно мокрой тряпкой, – шутить будете в бою. Конройо!