– К Фоде, недалеко от Геммской излучины.

– Тяжелая позиция, трудно вывернуться.

– Он и не вывернулся. Мы пошли на них вниз по склону холма.

– Им не пришло в голову расступиться и попробовать скинуть вас в реку?

– Нет. Похоже, у них в головах мало что осталось. Центр мы уничтожили сразу, а фланги как-то сами рассеялись.

– А Батар и Агнеса?

– В трех диа от Мунта. С причитающейся их положению охраной.

– Ты их взял на поле битвы?

– Нет, они, как всегда, удрали. Болтались какое-то время по Геммской долине, пытались пробраться в Эскоту. А потом один из эскотских нобилей решил проявить лояльность. Их привезли ночью и, надо ж такому случиться, именно тогда, когда я наконец решил выспаться.

– Как они?

– А как ты думаешь? Ифранка задирает голову, но с отчаянья, мальчишка ревет, Батар молчит. А как и что тут?

– Тут? Готовимся к коронации.

– Пьер будет?

– С Пьером плохо. Бедняга не понимает, что Шарло мертв, все время просится к нему. Филипп был в Речном Замке…

– И там что-то случилось?

– Пьер обознался. Принял Филиппа за Шарля, бросился к нему, а потом как завопит: «Не тот! Не тот!», в угол забился… Плачет, просит его не убивать, Филипп едва ноги оттуда унес. Куда уж такого на люди пускать. Если честно, всем не по себе стало.

– А как Духов Замок?

– Как всегда.

– Неужели Иллариону и вправду нет ни до чего дела?

– Проклятый его знает, – сверкнул глазами маршал, напомнив себя прежнего, – молчит, как камбала на сковородке. А что у него в душе, и есть ли она, душа эта…. Давай лучше о другом, хоть о погоде, что ли.