Она прекрасно понимала, что это только вопрос времени, когда этот кто-то придёт. Никки была в состоянии полной невозмутимости и спокойствия. Она знала, почему она сейчас здесь. Она знала, почему Ричард сказал Натану, запереть её в этой тюремной камере.

Она услышала, как раздался резкий металлический лязг отпираемого замка наружной двери, этот звук эхом пронёсся сквозь многочисленную сеть низких коридоров. Никки слышала, как кто-то ворчит, пытаясь побороть неподдающиеся двери, совершая серию сильных толчков, пытаясь провернуть двери на заржавевших тугих петлях, чтобы отворить их достаточно, чтобы протиснуться внутрь. Когда Никки заметила тени, откидываемые из раскрытых дверей в её камеру, она загасила лампу, стоящую рядом на каменной скамье, которая являлась плохим, хотя и единственным украшением в комнате.

Ключ скрипнул в замочной скважине и дверь в её темницу отворилась. После длительного пребывания в абсолютной тишине, этот скрипучий звук казался ей невыносимо громким и резал слух. Когда дверь в темницу раскрылась, свет от фонаря потоком залил помещение. Пыль от открывшейся ржавой двери стояла столбом и парила в воздухе на фоне режущего глаз жёлтого света.

Император Джегань немного пригнулся, перешагивая через высокий порог, и протиснулся в дверной проём.

Никки стояла.

Он был одет в свой безрукавный жилет, демонстрируя мускулистое тело. Его бритая голова блестела в свете фонаря — единственного прямого источника света, который он принёс с собой. Его чёрные глаза всецело чувствовали себя как будто бы дома, оказавшись здесь в кромешной мгле впадины в скале. Эти чёрные глаза просто засияли, когда он разглядел её. Никки была уверена, что должна спустить платье и оголиться до пояса, чтобы привлечь его внимание именно к этому. И уловка сработала.

— Дорогая, я всё время мечтал о тебе, ты мне снилась, — сказал он, решив, что его слова произведут должное впечатление на неё.

Джегань всегда был уверен, что его похоть говорит об особенных чувствах к ней, в то время, как его грубость или принуждение демонстрировали лишь то, насколько подавляюще привлекательной была для него Никки. Для неё же всё это доказывало безнравственную грубость его натуры.

Никки стояла невозмутимо, не говоря ни слова, она не позволила себе смутиться даже тогда, когда Джегань подошел к ней вплотную. Он обхватил своей мускулистой рукой её талию, и крепко прижал к себе, демонстрируя Никки свою власть и не поддающееся сомнению право обладать ей.

Никки совершенно не хотелось растягивать это «удовольствие», медлить было некогда.