Ключ оказался от личного оружейного шкафчика Филиппа Петровича, а шкафчик располагался в подвале, и чтобы попасть в подвал, опять-таки нужна была санкция Смайли, а также его громыхающая связка ключей.

Гном отпер дверь и попросил Бернара включить свет. На потолке зажглась длинная полоса люминесцентных ламп, высветив узкое помещение наподобие физкультурной раздевалки: два ряда шкафчиков и лавки между ними.

– Его номер тридцать два, – сказал Смайли.

– Спасибо за помощь, – ответила Настя. – Только не греми так ключами.

– А я и не гремлю.

– Еще как гремишь, – на ходу возразила Настя. Она нашла шкафчик под номером 32 и устремилась туда, заранее выставив вперед ключ, но…

Это действительно гремел не Смайли. Настя остановилась:

– Вы слышали?

– Что? – откликнулся Бернар.

– Какой-то грохот… Стук.

– Я ничего не слышу, – Бернар пожал плечами.

– Потому что сейчас тихо, но только что…

Настя выждала некоторое время и решила, что это был шум из вентиляционных шахт или труб отопления, хотя должны ли шахты и трубы вести себя подобным образом? Но это уже были вопросы для другой жизни, безмятежной и ленивой. Она вставила ключ в замок и повернула его два раза, а потом дернула дверцу на себя.

Примечательно, что громче всех закричал Бернар.

8

8

Позднее Бернар утверждал, что кричал он потому, что испугался за Настю. Настя же утверждала, и сама, безусловно, в это верила, что не издала не звука. Хотя возможно, что несколько секунд после того, как дверца шкафчика была открыта, сами собой стерлись из ее памяти в силу малой исторической ценности этого промежутка времени. И в силу того, что главным содержанием этих секунд был ужас, нахлынувший безжалостной приливной волной, а потом столь же стремительно покинувший Настю.

– Ну конечно, что же еще он мог мне оставить!

Это она уже кричала потом, и Смайли авторитетно объявил эти крики истерикой.

– Конечно… Разумеется… Как я сразу не догадалась…