— Это Хардин из Хола в земле Серебряной Мантии, — сказала Элайша, которая сразу узнала его, как только подошла. — Но он принадлежит Гарт-Хауэллу.

Подумав одну или две секунды, Эйлин покачала головой и уверенно сказала:

— Нет, это не так. Взгляни и убедись сама!

Она взялась за жезл с лунным цветком, заткнутый за ремень сумки, и подняла перед собой. Венчавший верхушку цветок, который служил ей средоточием волшебной силы, не закрылся, как те, что росли на деревьях, а сиял таким ярким светом, какого она не видела прежде.

Она медленно провела цветком над телом мальчика от головы до пят и обратно. Он шевельнулся и открыл глаза. Взгляд его остановился на Эйлин. Увидев её, мальчик сжался, стараясь поглубже зарыться в одеяло.

— Во мне поселилась скверна, — сказал он, и на глазах у него выступили слёзы. — Я стал не тот…

— Смотри! — властно приказала Эйлин. — Смотри и верь своим глазам!

— Злой человек порвал узы Добра, — сказал мальчик, заслоняя лицо перевязанной рукой. — Он воззвал к Владыкам Тьмы и предал меня во власть…

— Никого нельзя предать кому-то во власть против собственной воли, — строго возразила Эйлин. — Разве ты сам подчинился служителю Великой Тьмы?

Мальчик качнул головой:

— Нет! Если это и случилось, то без моего согласия. Но я был там и видел… И повергся во прах перед волей того, чей взор смотрел на меня оттуда.

— На твоём теле видны следы оков. Ты вырвался из них. Значит, ты не по своей воле оказался в плену. Ты не принадлежишь к своре ночных псов, чтобы выть с ними, как велит их хозяин.

И обратившись к Фирдуну и Кетану, которые стояли рядом, она сказала:

— Поднимите его и несите осторожно!

Вместе они подняли лёгонькое тельце и понесли через рощу к подножию трона. Очутившись перед лицом безмолвной царицы, мальчик зажмурился, на лице его появилось выражение такого отчаяния, словно он распростился со всеми надеждами и не ждёт ничего хорошего.

— Поднимите его! — решительно приказала Эйлин. — Положите его туда! — сказала она, указывая на колени статуи с закрытым ликом.

Слабо вскрикнув, подросток стал вырываться, но, несмотря на сопротивление, они уложили его, как велела Эйлин.

Затем все отступили назад, а целительница вновь коснулась его чела своим жезлом, увенчанным ослепительно сияющим лунным цветком.

— Госпожа! Матерь! Жизнедарительница! Воззри на того, кто уже пострадал от Зла, которое на нас ополчилось! Загляни в его сердце, и ты увидишь, что он не погрешил против тебя по своей золе! Утешь его, как младенца! Взлелей его растущий дух! Верни ему утраченную веру в себя!