— Баррик!

— Уходи, Бриони. — Принц снова заплакал, но совсем тихо. Слезы лились из-под полуопущенных век, словно вода сквозь трещины в камне. — Ты теперь знаешь, что тебя ожидает. Больше не могу разговаривать.

— Но я… Я хочу тебе помочь.

— Тогда оставь меня одного.

Туман стал настолько плотным, что они двигались, как слепые пилигримы — держась за плечо идущего впереди. Только Уиллоу шла уверенно и не нуждалась в поводыре. Из-за тумана она двигалась медленнее, но целенаправленно, никуда не сворачивая.

Дэб Доли держался за плащ Вансена. Туман сильно искажал звуки, и порой невозможно было разобрать слова, громко произнесенные всего в нескольких метрах от слушателя. Вансену показалось, что Дэб шептал о чем-то.

Они дважды останавливались на ночлег, а днем шли без отдыха, но жуткому лесу не было ни конца, ни края. Вансен впал в уныние: два дня они не могли отыскать землю людей. Радовало только, что больше не возникало чувства, будто они ходят кругами, как раньше, когда они бродили здесь с Коллумом Дайером.

«Вполне может оказаться, что мы не ходим кругами, а просто идем не в ту сторону. Возможно, я напрасно доверился девушке», — думал Вансен.

Луна, которую он ясно видел в самом начале пути, теперь исчезла, как и солнце.

«Или мы идем правильно, но Граница Теней продолжает перемещаться. А вдруг все наши земли поглотил мрак?»

От этой мысли Вансена бросило в дрожь.

— Ты уверена, что знаешь, где дом? — шепотом спросил он девушку, когда отряд остановился на выступе скалы, прислушиваясь к звуку ручья и пытаясь определить расстояние до него.

Ручей не то спокойно протекал прямо под ними, не то шумел далеко внизу. Впрочем, им в любом случае не хотелось испытывать судьбу — они просто отдыхали, прижавшись к скале.

Уиллоу улыбнулась. На ее худом перепачканном лице отражалась усталость, но прежнее выражение почти религиозного экстаза, пополам со страхом и растерянностью, исчезло.

— Я найду дом, — ответила она. — Они просто перетащили его подальше.

— Перетащили что?

— Доверься богам, — сказала Уиллоу, качая головой. — Они видят сквозь любую темноту. Они знают твои добрые дела.

«И недобрые тоже», — невольно подумал Вансен.

Они брели в полумраке два дня или больше, и за это время Вансен успел передумать обо всем, в том числе и о своих недостатках как командира. Теперь, когда первое потрясение от потери товарищей превратилось в постоянную тупую боль, он почувствовал жалость к пропавшему племяннику купца Реймону Беку. Печальное лицо юноши стояло у него перед глазами.