«Наверняка спал как невинный младенец».

Он понятия не имел, что представляет собой Вансен, но категорически не желал ему доверять. Нет абсолютно честных и искренних людей. Баррик, выросший при дворе Южного Предела, давно убедился в правоте этого утверждения. Капитан гвардейцев вел какую-то скрытую игру — возможно, вполне невинную, связанную с повышением, например. Но не исключено, что и более тонкую. Почему он так пристально следит за Барриком? Ясно, что не просто так. Всякий раз, когда Баррик оборачивался, он ловил на себе взгляд Вансена: капитан сверлил его глазами. Бриони, кажется, простила провинность Вансена, но сестра всегда остывала быстрее, чем сам Баррик.

Чья-то рука коснулась его плеча, и принц подскочил от неожиданности, и Котелок заплясал на месте, нервно похрапывая.

— Простите, молодой человек, — сказал Тайн Олдрич. — Виноват, ваше высочество. Я не хотел вас испугать.

— Вы не испугали меня… Я имею в виду…

Граф Блушо отступил назад. От него пахло вином, хотя нельзя было сказать, что он пьян. Баррик вспомнил ручей, протекавший среди колючих темных вьюнов: он не вправе винить человека, не желающего пить воду из такого источника.

— Ну конечно, — поддержал его Тайн. — Я вспомнил ночь перед моей первой битвой. Вы спали?

— Да, — соврал Баррик.

Принц вдруг понял, чего сейчас на самом деле хочет: когда Тайн неожиданно дотронулся до него, он чуть не обмочился.

— Я вспомнил тот поход, когда отправился со своим дядей в Олвей-Кумб в качестве его сквайра. Димакос Тяжелая Рука, один из последних предводителей серых отрядов, со своими людьми пришел в Марриенсвок, чтобы жечь и грабить. Ваш отец в это время был в Иеросоле с лучшими воинами Южного Предела, но те, кто остался, объединились с жителями Марриенсвока и всеми, кто согласился помочь им. Они решили дать отпор налетчикам. Бой должен был состояться в долине. Димакос пришел первым и занял возвышенность. Правда, нас было больше. — На лице Тайна появилась суровая улыбка. — Мой дядя Лейлин заметил, что я боюсь предстоящей битвы, и взял меня с собой на допрос пленного разведчика Тяжелой Руки, которого нам удалось захватить. Тот не сообщил ничего полезного, и я почувствовал к нему уважение. Когда стало ясно, что мы ничего от него не добьемся, мой дядя перерезал ему глотку и вытер клинок с горячей кровью о мое лицо. «Вот, — сказал он. — Умыться кровью — хорошее начало». Он не позволил мне смыть кровь, пока мы не пошли в бой. Лицо так чесалось, что я ни о чем уже не мог думать. И первый удар я нанес от раздражения. — Тайн тихо засмеялся. — Жестоко, но мой дядя был суровым человеком старой закалки. Такими они все были. Радуйтесь, что мы живем в другие времена… Боюсь только, как бы нам не пришлось пожалеть об этом в скором будущем, если боги не будут к нам благосклонны. — Он сотворил знак Троих, потом похлопал Баррика по спине, отчего принц снова едва не утратил контроль над мочевым пузырем. — Не трусьте, молодой человек, отец еще будет вами гордиться. Мы загоним этих сумеречных назад к их призрачным холмам.