Юноша обреченно ковырнул ложкой в каком-то южном вареве, слишком жидком для рагу и слишком густом для супа и в придачу отчаянно благоухающем чесноком. Надо было есть, если он ослабеет, ему уже ничто не поможет. Конечно, один против шести мерзавцев, да еще связанный, может мало, но мертвый не может ничего. Дик покосился на молчаливого человека в черной рубашке, сидевшего напротив. Из всех своих сторожей юноша знал одного Хуана, но тот в карету заглядывал только во время остановок.

Кансилльер говорит, что человек, принявший яд, живет около суток, а если больше? Ворон разбирается в медицине, это знают все, и потом он выпил только один бокал. Вдруг у него найдется противоядие? А даже если и нет… «Не проиграть, когда победить невозможно», намертво сжатые когти ворона, утянувшего за собой более сильного соперника. Теперь Ричард понял, что предвещал бой двух птиц в небе Варасты! Святой Алан, только б не утянуть за собой эра Августа и Катари… Перед глазами юноши стоял список, который показывал кансилльер. Он хотел спасти этих людей и лишь ускорил их гибель.

Хуан открыл дверцу кареты и забрал миску, даже не спросив, сыт пленник или нет. Теперь работорговец не скрывал своего нутра, куда делись его учтивость и спокойствие – перед Диком был настоящий охотник за людьми – жестокий, хитрый, грубый. Его подручные были не лучше!

Юноше не сказали, куда его везут, а кэналлийские головорезы меж собой говорили только на своем языке, из которого Ричард за проведенный в доме Ворона год усвоил не больше сотни слов. Из вороха звонких и раскатистых звуков юноша выудил только «марис» – «море» и «Эдаде бриза» – «поторопись».

Хуан и впрямь торопился. Они ехали, почти не останавливаясь, занавески в карете были спущены, дороги видно не было, но по тому, откуда светит солнце, Дик понял, что его везут на юг. Это и слово «море» означало одно – Багряные земли! Судьба рабов-эсператистов, угодивших к морискам, была незавидна, но Дик не мог рассчитывать даже на судьбу сборщика шадди. Убийцу Рокэ Алвы ждало что-то чудовищное, унизительное и бесконечное. Если бы эр хотел прикончить убийцу на месте или отправить в Багерлее, он бы это сделал, но Ворон рассудил иначе.

Что сделают с пленником шады? Вырвут язык, выколют глаза или, того хуже, кастрируют? В Багряных землях врагов не убивают, а калечат и держат на цепи в зверинцах. Хуан позаботится, чтобы оруженосец, поднявший руку на хозяина, хлебнул полной мерой, а союзники и родичи Рокэ ему помогут.

Дверца снова распахнулась. Сторож выбрался наружу, уступив другому, в такой же черной рубашке и с таким же злым лицом. На воле было темно, вдали мерцали какие-то огоньки. Ночь или поздний вечер? Спросить не позволяла гордость, единственное, что остается у пленника. Жив Ворон или нет? Теперь это значения не имеет… Отцу повезло, он не испытал плена. Смерти Дик не боялся, но год за годом жить на цепи! Это ужасно и еще ужаснее не знать, что стало с теми, ради кого он пошел на убийство. Вернее, догадываться, но не быть уверенным.