Теперь под ее ногами был выложенный мозаикой гранитный пол. Темные плитки чередовались со светлыми, сплетаясь в затейливый узор. По плиткам медленно растекалась лужа ярко-красной крови, подбираясь к ее ногам.

Керри подняла голову. На мозаичном полу неподвижно лежало тело, частично перекрытое от ее взгляда фигурой девушки в белой мантии. Кажется, девушка плакала. Керри не было видно лица того, кто лежал в луже крови, – только рассыпавшееся по полу облако черных волос.

Она замерла, не в силах сдвинуться. Это всего лишь волосы… Сколько на земле брюнетов? Керри повернула голову в другую сторону. По залу медленно перемещались фигуры, закутанные в белые и черные мантии. Белых было существенно больше. Картинка затуманилась, подергиваясь дымкой. Керри нервно вздохнула и потянула ладонь к лицу? стирая непрошеные слезы.

Золотистый туман снова окутал все вокруг. Минута, другая, третья… Но туман оставался туманом.

– Кер, не плачь. Он ведь жив. Правда, – послышались над ухом мягкие слова Варранта. Керри дернулась, как от удара, и уставилась ему в лицо.

– Подсказка, – почти беззвучно прошептала она. – Варрант, пожалуйста… Нам нужно отсюда выбраться! Как можно быстрее! Если… ох боги… Я не должна опоздать! – Она попыталась схватить его за руку, но пальцы снова прошли насквозь, не ощутив ничего.

– В чем дело? – Тонкие брови эльфа сдвинулись в одну линию.

– Пожалуйста, помоги мне! – В глазах Керри скользнула паника. – Третья кровь – это Ралернан!

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Все вокруг плавало в зыбкой темноте. Ему иногда казалось, что он выплывает на поверхность – но не было сил даже открыть глаза и осмотреться. И он позволял темноте утянуть себя обратно. В ней было безопасно и спокойно. И пусто. Иногда сквозь темноту пытались прорваться звуки. Ему казалось, что в них есть что-то знакомое. Возможно, что-то важное. Но от попыток сосредоточиться начинала болеть голова – и он тут же прекращал свои потуги. Зачем? Ему и так хорошо. А звуки… Им скоро надоест нарушать его уединение – и они уйдут. Надо просто подождать…

Прикосновение чего-то твердого к губам. Слабый, щекочущий обоняние съедобный запах. Бульон? Да, кажется, именно так…

– Проклятье, да открой уже рот! С какой радости ты решил начать сопротивляться? – Слова долетали глухо, теряясь в бесконечности зыбкой тьмы. – Ну же, серебрянка! Всего пару глотков, и я отвяжусь!

Он мотает головой, пытаясь вырваться из удерживающих его ледяных пальцев. Миска у рта дергается, раздается тихая ругань. Несколько капель попадает ему на кожу. Горячо… Зачем все это? Голод ворочается где-то глубоко внутри, но он слишком далеко, чтобы начать управлять остальными инстинктами. Больше всего хочется спать.