Когда они протиснулись к месту, где потолок опустился ниже, Дженнсен начала плакать. Ричард знал, что она чувствует. Как только потолок приподнялся на фут, он как можно быстрее пополз вперед, к свету.

Все ждали их у выхода. Ричард держал в левой руке найденный им предмет, а правой помогал Дженнсен выбираться первой. Выйдя из каменного капкана, она упала в объятия Тома.

Как только Ричард выбрался из отверстия, Дженнсен, плача, кинулась к нему на шею.

— Прости меня, — повторяла она, рыдая. — Прости меня, Ричард. Я так боялась!

— Понимаю, — Ричард гладил ее по спине.

Он тоже испытал ужас, оказавшись в этой узкой щели. В таком месте можно сойти с ума и, пытаясь спастись, на самом деле бежать навстречу смерти.

— Создатель, как я виновата!

— Я тоже не люблю такие узкие места, — ответил Ричард. — Так что прекрасно понимаю тебя.

— А я не понимаю. Раньше у меня не было такого страха. Когда я была маленькой, то пряталась в таких местах. Они были как защита, потому что там никто не смог бы до меня добраться. Когда всю свою жизнь живешь, спасаясь от Даркена Рала, то привыкаешь к узким, темным, недоступным другим людям местам, — Дженнсен вздохнула. — А сегодня и сама не знаю, что на меня нашло. Это было так странно. Я думала, что не могу дышать, не смогу выбраться, скоро умру. Я никогда не испытывала ничего подобного. Эти чувства завладели мной, и я вела себя так, что сама удивляюсь.

— Ты и сейчас еще испытываешь эти странные чувства?

— Да, — сказала она, плача. — Но они проходят, потому что я здесь, и все кончилось.

Дженнсен оставили прийти в себя. Все отошли и присели на бревно, посеребренное дождями, чуть поодаль от нее.

— Я так виновата, Ричард. Я чувствую себя полной идиоткой, — призналась девушка.

— Не стоит. Все прошло.

— Ты сдержал свое обещание, — сказала она сквозь слезы.

Ричард улыбнулся, радуясь, что все кончилось благополучно.

Оуэн заволновался, не удержался от вопроса.

— Но, Дженнсен, — спросил он, подходя ближе, — почему ты не воспользовалась магией, чтобы помочь себе?

— Другие люди могут использовать магию, а я нет. У меня нет этой способности.

— То, что другие считают магией — только обман чувств, который не позволяет им видеть истинную магию. Наши глаза слепы, наши чувства нас обманывают. Я уже объяснял это. Только тот, кто никогда не видел магии, не использовал ее, не чувствовал, тот, кто не имеет способности к ней, может в действительности понять ее. И потому только он может стать тем, кто ею владеет. Магия основана на вере, если она истинная. Ты должна верить, и тогда ты убедишься в этом. Ты — единственная, кто может творить магию.