Некоторые выглядели так, словно вот-вот ударятся в панику, другие — так, словно сейчас заплачут. Оуэн оттеснил бандакарцев от Ричарда, чтобы они могли обсудить это между собой.

— Нет, — сказал Ричард, внезапно останавливаясь. Люди замолчали и повернулись к нему. — Я не хочу, чтобы кто-то согласился с решением большинства. Я хочу, чтобы каждый из вас высказал мне свое личное мнение.

Люди пристально смотрели на него. В конце концов кто-то спросил, что он имеет в виду.

— Я хочу знать, безо всяких условий, что каждый лично решит для себя — избавить меня от яда или использовать его как угрозу, чтобы заставить меня сотрудничать. Я хочу знать, что решит каждый.

— Но мы должны прийти к соглашению, — возразил один человек.

— С какой целью? — поинтересовался Ричард.

— Чтобы наше решение было верным, — пояснил он, — Без соглашения невозможно принять достойное решение ни по одному важному вопросу.

— Вы отдаете решение вопросов морали на суд толпы, — сказал Ричард.

— Но соглашение позволяет рассудить достойно, потому что отражает волю людей, — настаивал другой.

— Понятно, — рассудил лорд Рал. — Значит, если все вы решите изнасиловать мою сестру и сочтете это вполне нравственным, потому что решение об изнасиловании было единогласным, и если я стану возражать, то окажусь безнравственным я, потому что останусь в одиночестве и не признаю вашего соглашения. Вы такой способ решения имели в виду?

Люди сжались от отвращения.

— Ну… не совсем… — заговорил он.

— Хорошее и плохое не может быть предметом договора, — прервал Ричард. — Вы пытаетесь построить добродетельную власть толпы. Разумный моральный выбор строится на уважении к жизни, а не на соглашении. Соглашение не заставит солнце взойти в полночь, также как не сможет переделать плохое в хорошее. Если что-то неправильно, не имеет значения, сколько тысяч людей высказались за это, вы должны противостоять им. Если что-то справедливо, никакое общественное осуждение не должно столкнуть вас с пути. Я не желаю больше слушать эту невразумительную болтовню о соглашении. Вы не стадо гусей, а люди. Я хочу знать, что думает каждый. — Он указал на землю перед ними. — Пусть каждый возьмет по два камешка.

Ричард смотрел, как они нерешительно наклоняются и выполняют его приказ.

— Сейчас каждый из вас зажмет в кулаке один или два камня, — решительно продолжил он. — Каждый подойдет ко мне, к человеку, которого вы отравили, и раскроет ладонь, так чтобы только я один смог увидеть ваше решение. Один камешек будет ответом «нет». Он будет значить, что вы отказываетесь сообщить мне, где противоядие, если я сначала не пообещаю, что попытаюсь вернуть вам свободу. Два камешка в вашей ладони будут значить «да», то есть, что вы согласны рассказать мне, где спрятано противоядие без каких-либо условий.