Ро и другие придворные переместились, и Джим, Вотан и Император остались в центре круга примерно пятидесяти футов в диаметре, где можно было спокойно говорить, и их никто не мог услышать. Император повернулся и взглянул на старика Высокородного.

— Иди, повеселись хоть немного, Вотан. Со мной все будет хорошо.

Через секунду Вотан исчез.

— Ты мне нравишься… Как тебя там зовут, Дикий Волк? — спросил Император.

— Джим, Оран.

— Ты мне нравишься…

Император чуть наклонился и положил длинную руку на плечо землянина, опираясь на него, как усталый человек. Он медленно зашагал взад и вперед и Джиму пришлось идти рядом с ним.

— Джим, твой мир очень дикий?

— Примерно полвека назад он еще не знал настоящей цивилизации.

Они прошли вперед двенадцать шагов, потом столько же назад и всю беседу Император и Джим так и ходили — двенадцать шагов вперед, двенадцать назад — как в клетке.

— Вы покорили мир за пол века? — удивленно спросил Высокородный.

— Нет, Оран. Мы покорили планету давно. Но за последние пятьдесят лет мы научились властвовать над собой.

— Да, человечность — самое трудное… — сказал Император как бы сам себе. — Знаешь, мой брат, Галиан, увидев тебя, немедленно бы подумал «какие прекрасные слуги из них получатся!». И, вероятно, он прав… но…

Они вновь повернули и Император взглянул на него.

— …я так не думаю. У нас слишком много слуг. — Оран перестал улыбаться. Минуту они молчали.

— У вас свой язык, — прошептал Император, — и искусство, и музыка, и история, и легенды?

— Да, Оран.

— Тогда вы заслуживаете большего, — Император ослепительно улыбнулся.

— Я знаю, что ты, по крайней мере, заслуживаешь большего. Я не удивлюсь, если когда-нибудь вдруг прикажу тебя усыновить.

Джим промолчал. Через минуту, когда они вновь повернули, Император искоса посмотрел на него.