— Ты велел будить без рассуждений, Балле! Вот и вставай! — рычит ему в ухо Пратт.

За окнами рассвет. Бал-Гаммаст проспал без малого стражу.

— Встаю, Медведь… — и, пока не забыл, — сегодня дежурил сотник…

— …Дорт из столицы.

— Присмотрись к нему. Дельный человек. Что-то я в нем вижу… А теперь выйдите отсюда все.

Анна спала, не чуя никаких угроз, и шум ее ничуть не потревожил. Бал-Гаммаст поцеловал ее в плечо.

— Я вернусь к вечеру, моя любимая. В крайнем случае — завтра.

* * *

— …Сколько их? Где они? Ответил Пратт.

— Из всего дозорного десятка уцелели два человека. Теперь нас ждут, Балле. Всего примерно шесть сотен бойцов или, может быть, семь, но не больше. В основном — суммэрк. Десяток колесниц. Один из каждой дюжины — лучник. По виду — опытные головорезы, та еще падаль ходячая. Ко в целом все это мусор, Балле. Это помет. Они никогда не бились вместе. Они опасные, кусачие… бараны.

— Мы можем вывести в поле столько же бойцов, Медведь, луков у нас больше. И опыта больше тоже у нас. Еще останется достаточно сил для охраны города… Что? Что у тебя с рожей? Ну?

— Там, с ними, — кошмар. Не знаю, как назвать. Урод.

— Я знаю… — вмешался Мескан.

— Что это такое? Насколько опасно?

— Очень опасно, государь. Это тварь из Мира Теней, лишенная пола, лишенная души, лишенная жалости. Ее… его… зовут Хумава. Жгущий ужас. Последний раз это являлось при царице Гарад, и его натиску следует приписать падение города Аталата, разграбленного и разрушенного. Помнят и другое его явление — при Бал-Адэне Великом. Тогда его отогнали с легкостью, но ведь то была эпоха Цветущего Царства… Другое дело сейчас…

Неожиданно Мескан утратил все свое хладнокровие. Он закрыл лицо руками и зарыдал. Плечи его сотрясались, сам он согнулся и никак не мог унять плача.

— Да что с тобой? Мескан!

— Моя бабушка… — начал было Медведь, но царь оборвал его:

— Не сейчас, Пратт… Мескан!