Она лениво поскребла по стеклу пальцем. Ее ногти были острыми и толстыми, как когти.

— Тогда начнем!

Я указал на свою книгу.

— Моя магия там.

Она опустила взгляд, взяла полную пригоршню страниц рукописи, смяла их и резко повернулась ко мне.

— В этом мусоре?

— Меня знают под именем Секенра Каллиграфа, — с иронией сказал я, впервые назвав себя так. — Моя магия заключается в бумаге и чернилах, в тисненных золотом листьях, в причудливо переплетенных линиях и искусно выписанных буквах с миниатюрными картинками внутри них. С их помощью я могу захватывать души. Это великая магия. Она останавливает время.

— Что? — Она отбросила все страницы, кроме одной, поднеся ее до смешного близко к свече, кося глазами и переворачивая ее во все стороны: вверх ногами, вбок.

Пока я напряженно наблюдал за ней, мое презрение к ней росло, но вместе с ним нарастало и возбуждение. Неужели возможно такое, что при всей своей чудовищной силе Одетая в Смерть была неграмотной? Она знала мое имя, но и я теперь знал ее слабое место. Счет сравнялся.

Она поднесла лист бумаги к стеклу.

— Покажи мне.

Я глянул на страницу. Она была из второй главы.

— Здесь рассказывается история моей прежней жизни, — сказал я. — Она тебя не заинтересует.

Я вздрогнул, когда она смяла лист и бросила его на пол.

— Не лги мне. Ты будешь удивлен, как мало можно оставить от твоего тела, чтобы ты рассказал мне все, что меня интересует.

— Я не лгу, — ответил я, глубоко сглотнув. Но горло осталось сухим и воспаленным. Казалось, с каждой минутой воздух становился все холоднее и холоднее. Но моему врагу, как я видел, это не доставляло ни малейшего неудобства. — Мне понадобится кое-что из моих вещей, чтобы раскрыть тебе свои тайны.

Она изучала меня с явным подозрением.

— И что, например?

Я снова указал на свои вещи, аккуратно сложенные на полу.