— Стой! Стой, тебе говорят! Подожди!..

Белый плащ развевался, подобно траурному стягу, все тише и тише становился стук конских копыт по мерзлой, мертвой земле, а Кари продолжала звать Эв-риха, кричать, проклинать и ругаться.

Ой-е, как ненавидела она этого подлого арранта! Отвратительного наглеца, задаваку, сластолюбца, мерзкого совратителя, лжеца, кинувшего ее на произвол судьбы с тремя беспомощными женщинами на руках! Чтоб он сдох! Чтоб его конь охромел, а сам он сломал себе шею! Чтобы у него чирей на самом интересном месте вскочил! Чтоб его…

Она уже не слышала своего голоса, а слезы все лились и лились. И откуда бы в ней взяться такому количеству влаги?.. О Боги Покровители, для чего сделали вы человека столь глупым? Почему он осознает потерю, лишь когда уже ничего нельзя исправить? Почему, вместо того чтобы действовать, до последнего момента уповает он на чудо, не хочет, не может поверить очевидному? О, подлая, подлая надежда! Нет и не может быть иных чудес, кроме тех, которые творим мы собственными своими руками! И если слишком ленивы, слишком робки, неумелы и недальновидны, чтобы творить их, чего ради боги будут являть нам свою милость?..

* * *

— Приветствую тебя, мой юный друг! — Зачахар поднялся навстречу Эвриху, аккуратно положил тростниковое перо рядом с баночкой разведенной туши и подслеповато уставился на золотую пайзу, украшавшую грудь арранта. — Ого, тебя можно поздравить! Энеруги высоко ценит жизнь своего дядюшки!

— Скорее свою собственную. Ведь завтра на месте Имаэро может оказаться он сам, и тогда хороший лекарь понадобится ему несравнимо больше всех его славных тысячников, наев и многомудрых чиновников.

— Это так, — подтвердил Зачахар и сделал приведшему арранта телохранителю знак покинуть кабинет. — У Энеруги есть причины опасаться за свою жизнь. Многие наи недовольны его нерешительностью. Славу и богатства не завоюешь, сидя в Матибу-Тагале. Находятся, конечно, и такие, кто предпочитает арху доброму саккаремскому вину и склочных худосочных степнячек ласковым саккаремским красоткам…

— И аргал звонкому золоту и полновесным лау-рам! — подхватил Эврих с коротким смешком. — Но таких немного. И я лично ни кумыс, ни молочную водку терпеть не могу.

— Я знаю, обитатели солнечной Аррантиады понимают толк в винах и женщинах. — Уловив содержащийся в словах гостя намек, придворный маг подошел к стоящему в углу комнаты шкафу, снял с полки медный, украшенный голубой эмалью кувшин и наполнил вином высокие серебряные кубки. — Пайза на твоей груди доказывает, что и в металлах твои соотечественники разбираются неплохо. Да умножатся наши слава и богатства!