Небо затянулось серыми облаками. Стал накрапывать дождь. Не успели путники промокнуть, как вновь вышло солнце. Корум задремал — силы нужно было беречь.

Так спутники оказались на Инис-Скайте, маленьком островке, посередь которого стояла огромная гора, окутанная темным облаком. Они слышали, как ревут волны на его пустынных берегах, видели высокую гору, на вершине которой стояла одинокая сосна; все же остальное было скрыто непроницаемой дымкой. Легким движением руки Ильбрик остановил Тонкую. Гриву. Конь был спокоен, твердью были ему морские зыби.

Корум надел на голову свой посеребренный конический шлем и подтянул ремни на доспехах. На спине висели лук и колчан со стрелами. К левому плечу был приторочен круглый белый щит, в левой руке Принц держал и свой боевой топор. Правой рукой Корум ухватился за пояс Ильбрика; при необходимости он мог взять в нее и свой чудесный меч.

Ильбрик сбросил тяжелый плащ, и тут же солнце заиграло на его золотистых косах, начищенных бронзовых латах и золотых браслетах. Он повернулся к Коруму, и тот увидел, что глаза у Ильбрика были цвета моря. Сидхи улыбался.

— Ну что, Корум, ты готов? Улыбаться так же беззаботно, как сидхи, Корум не мог, однако он не был и печальным.

— Можно ехать, — ответил вадаг.

Ильбрик дернул поводья, и Тонкая Грива, взметая снопы белоснежных брызг, вновь понесся вперед; к зачарованному острову.

Они были уже возле самого берега, но картина, открывавшаяся их взорам, не становилась ясней. Им казалось, что они видят древний лес, полуразрушенные строения, выброшенные на берег бочки и тюки, огромных парящих птиц, уродливых животных, рыскавших по лесу в поисках добычи; однако образы эти были неверными и зыбкими — стоило присмотреться к ним повнимательнее, как они тут же начинали таять, погружаясь в туманную дымку. Коруму на миг показалось, что из-за скалы на него смотрит великан, но в ту же минуту и великан, и скала обратились в дерево, затем — в строение, затем — в диковинного зверя. От Инис-Скайта исходило что-то нечистое и тревожное. Он совсем не походил на дышащий покоем и миром Хи-Брисэйл. Напротив, Коруму он казался полной противоположностью последнему. Тихие звуки плыли над островом, они казались то шорохом, то плачем, то шепотом. Воздух пах гнилью. Инис-Скайт производил странное, гнетущее впечатление, все здесь дышало упадком, упадком духа, и этим он походил на земли Фой. Мьёр. От этой мысли Коруму стало как-то не по себе. Вряд ли народ Инис-Скайта станет помогать, мабденам, скорее он придет на выручку Фой Мьёр.

Ильбрик остановил Тонкую Гриву в паре футов от берега и, подняв левую руку, возгласил: