Лев, похоже, растерялся — впервые за все время нашего знакомства. То ли его сбил с толку мой шутовской тон, то ли информация действительно оказалась для него сюрпризом.

— Ну как же. Я захотел курить, а сигарет не было, и тогда он предложил вспомнить, что я взял с собой портсигар. Вернее, просто не выложил его из кармана. И я тут же вспомнил. И мы отлично покурили. А потом Макс ушел, Карродунум кончился, и началась настоящая человеческая жизнь. Я вернулся в гостиницу, и все было хорошо. Только с тех пор у меня два одинаковых портсигара. Понимаете?

— Очень хорошо понимаю.

Лев по-прежнему был растерян, но теперь еще и чрезвычайно доволен.

— Я не знаю, кто такой этот ваш Макс, — сказал он. — И название «Карродунум» впервые слышу. Никогда не интересовался польской историей. И как вы туда попали, тоже совершенно не представляю. Со мной никогда ничего подобного не случалось. Однако вы имейте в виду вот что. Все это время, все три года, с тех пор как вы нашли дверь, а в мои руки попал ключ, я и все остальные не уставали молиться о помощи — всяк на свой лад, своим богам, по своей вере. И теперь я вижу, что молитвы наши были услышаны.

— А как это — всяк своим богам? — изумился я. — Если уж у вас Братство Гекаты?

— Но это же не религия, — пожал плечами Лев. — Это… ну, просто работа.

— Общественная нагрузка, — подсказал я.

— Совершенно верно. Вы даже не подозреваете, насколько правы. А вера тут ни при чем. Вот, скажем, Мариночка Жукотовская, единственное известное мне живое существо, чьими устами Геката соглашается говорить с людьми, вообще уверена, что мы — компания романтических зануд, помешавшихся на античной мифологии. Она — самый яркий пример, но нечто подобное происходит со многими людьми: их дела не только не связаны с их верой, но зачастую ей противоречат. Я сам, пожалуй что, агностик — до сих пор. Соглашаюсь принять тот факт, что мироустройство выше моего скромного разумения, но и только. Ну или на себя посмотрите. Вы вообще ни во что не верите, так уж вы устроены. И это совершенно не мешает вам сидеть с ключом от Врат Гекаты в кулаке и трепетать от близости рокового момента. Кстати, если бы вы поговорили по душам с другими пассажирами, вы бы обнаружили, что добрая половина присутствующих втайне не верит, что самолеты могут летать. Однако все они регулярно пользуются этим транспортом.

— Я и сам не очень-то верю в летающие самолеты, — улыбнулся я. — По крайней мере, не понимаю, как они это делают. У меня три незаконченных образования, и все гуманитарные.

Оскорбленный моим недоверием самолет устроил нам такую жесткую посадку, что я язык прикусил.