– Но почему?

– Думаю, Арам призвал их на помощь, умолчав о главной цели захватчиков, то есть доблестного Повелителя, – поправился Шергай.

В глазах Алтына появилось недоумение, брови поднялись.

– Но как можно бросать союзника в беде, ведь мы все равно угрожаем городу, окрестным землям?

Шергай грустно вздохнул, в глазах – печаль от знакомства с человеческой сущностью.

– Повелитель, когда не хочешь делать, уцепишься за любой предлог.

Алтын покачал головой, брови переплелись на переносице, мелькнуло сочувствие к осажденному врагу.

– Может, ты прав. Я слишком долго боялся хитрости и коварства Арама. Эта сволочь всегда действовала не силой, а подлыми интригами, потому и околдовал прекрасную Умилю. Но теперь, чую, его изворотливость не поможет. Пойдем проследим, чтобы трусы ушли без неожиданностей.

Стрый с темным лицом наблюдал за вереницей ратников, всадников, возов. Рядом пыхтел Ратьгой, борода топорщилась сердито, от ругательств дрожала городская стена. Яромир, бледный, как ядовитый гриб, бескровными губами шептал проклятья.

– Сволочи! – буркнул Стрый. – Даже мостки через ров не сбросили, степнякам оставили.

Князь скомандовал хрипло:

– Вольга!

Волхв засопел, посох окутался золотистым свечением, в воздухе задымили два огненных шара. Постеленные взамен сожженного при штурме моста, доски чадно вспыхнули. Из уходящих войск никто не обернулся: простым ратникам стыдно. К Яромиру уже приходило несколько воинов, ушедших от своих князей.

– Не можем служить тому, кто оставил соратника в беде!

Наперерез уходящим войскам двинулась конная лавина, потопталась немного, двинулась рядом. В прокаленном небе раздался злорадный клекот орла.

Яромир отвернулся от бойницы, прошелся взглядом по высыхающему после ночного ливня городу. Раскаленная лучами солнца, влага оттолкнулась от земли облаками пара, дома занавесились молочно-золотистой кисеей, люди ходили неспешно, останавливались, чесали языки.

Красивый город, но ныне поблек: нет главного украшения, сердца, разгоняющего по улицам-жилам жизненную мощь. Холодно, гадко, пусто. Яромир помял левую половину груди, но невидимый нож вонзился еще глубже.

– Сволочи! – ругнулся Ратьгой. – Подарки взять не забыли, особенно Берислав, еще по сторонам поглядывал, кабы чего урвать.

Стрый прогудел раздраженно: