– Вы лжете. Вы не отдаете долг милосердия. Вы вкладываете капитал.

– Конечно, – сказал Ванвейлен. – Милосердные люди огранизовывают комиссии и комитеты. Милосердные люди суют нищему в руку миску с супом. Им главное – утвердить собственное благородство с помощью этого супа, а что будет с нищим через неделю, им все равно. Им даже хочется, чтобы он остался нищим и чтобы можно было второй раз самоутвердится за счет нищего, подав ему миску супа. А немилосердные люди создают компании. Они вкладывают капитал, – и они расшибутся, чтобы этот нищий встал на ноги и возместил им затраты.

– Проще говоря, – сказал Арфарра, – ваша корпорация покупает империю. С домами, садами, дворцами и подданными. И на этом условии вы согласны оберегать свое имущество.

– Можно сказать и так, – согласился Клайд Ванвейлен.

– Вы очень торопитесь. Стало быть, кроме вас, если и другие покупатели?

– Кроме вас, – ответил Ванвейлен, – есть и другие продавцы.

Наступило долгое молчание.

– Что же, – проговорил Арфарра, – мы можем сделать?

Ванвейлен повернул голову к врачу и сказал:

– Будьте добры, оставьте нас. И позовите Стрейтона.

Врач прикрыл дверь и ушел.

Через два часа он вернулся. Совещание, видимо, было закончено. Оба землянина сидели подле чиновника и прятали друг от друга глаза.

– Это, – промолвил Арфарра, – будет самой омерзительной проделкой в моей жизни.

Стрейтон невозмутимо откинулся на спинку стула. Ванвейлен улыбнулся и сказал:

– Предложите что-нибудь получше.

Они повернулись и вышли. Врач подошел к постели и увидел, что чиновник плачет. Врач некоторое время смотрел на Арфарру, а потом сделал старику укол. Тот закрыл глаза и заснул. Врач тихонько растворил окно и задернул занавески. В комнате пахло так, как пахнет, когда трое людей задумали в ней какую-то чрезвычайную гадость.

* * *

Эту ночь Киссур спал глубоко и спокойно. Ханадар Сушеный Финик разбудил его на рассвете. Они поднялись на стену и увидели, что на другом берегу реки собралось уже не меньше трех тысяч человек. На мосту над вчерашними мертвецами старались птички. У поросшей мхом башни пятеро дружинников Киссура сидели и смотрели, как товарищ их печет лепешки из монастырской муки. Рядом лежал целый сноп стрел, – дружинники собрали их ночью у подножья стен.

Тут в верховьях реки послышались крики. Киссур обернулся: это лодка с солдатами Ханалая распоролась о бамбуковые колья, вбитые еще для вчерашних барж, люди посыпались в воду, как горох. Ханадар Сушеный Финик подождал, пока течение снесет их начальника в красном кафтане поближе к мосту, натянул лук и выстрелил. Красный кафтан нырнул и обратно не вынырнул.