Мы с Игорем напряженно смотрели друг на друга. Это было ничем не хуже разговора.

«Ты против, Чинга?» «Конечно. Нечего дурить мальчишке голову». «Ерунда. Он будет наш».

Обычно, если Игорь решил обратить кого-то в нашу веру, это не занимало много времени.

— Тимми, покажи, куда идти. Спать хочется… — Я зевнул.

— Тогда я тоже ложусь, — выбрался из кресла Тим.

А Игорь усмехнулся и сказал слышимым лишь мне шепотом:

— Он станет роддером.

Не знаю, почему я восстал против этого. Никогда раньше мне и в голову не приходило мешать Игорю вербовать новеньких. Может, опять вмешалось ощущение непонятной опасности?…

— Тимми… — тихонько позвал я.

Откуда-то из глубины набросанных на соседнюю кровать пледов (кондиционер работал на полную мощность) вынырнула тонкая рука. Затем темноволосая голова.

— Я ждал, пока ты проснешься, — с готовностью объяснил Тим. — Вы же вчера здорово устали.

Я усмехнулся. Спросил:

— Что, подъем?

Тимми поморщился:

— Холодно… Кто только придумал эту гадость — кондиционеры.

— Кто только включает их в дождь… — в тон ему ответил я. Тимми заерзал в постели.

— Знать бы, что на завтрак. Решили бы, стоит ли вставать.

Я втянул свежий, профильтрованный кондиционером воздух. Еще, еще… Мокрая трава и веточки мяты под окном, комочек клубничной жвачки на тумбочке Тима… Подтекшие и плохо замытые следы вишневого варенья на подоконнике… Сластена… Да куда этому малышу в роддеры?! Еще один вдох… И слабая разноцветная струйка запахов из дверной щели.

— Оладьи. С апельсиновым джемом, — задумчиво сказал я. — И горячий шоколад. Вставать будем?

Тимми взглянул на меня веселыми и удивленными глазами: