Эйха, она знала, что это не важно. Важно лишь то, что знает Рафейо и что он с этим знанием делает.

И к тому же она преследовала собственные цели. Медленно, как будто это ей только что пришло в голову, Тасия сказала:

— Есть способ наказать ее так, как она заслуживает. У тебя может быть другой ребенок.

— Только от тебя.

— В определенном смысле. У меня есть молодая кузина… Он резко выпрямился, разжав объятия, где ей было так уютно.

Она повернулась к нему лицом и вложила в свой взгляд всю свою тоску.

— Выслушай меня, Арриго! Ее зовут Серенисса. Она дочь моей младшей сестры, родилась на год позже Рафейо. Как и он, она — меннино до'конфирматтио. Ей еще нет восемнадцати, она яркая и веселая — и даже напоминает меня в ее возрасте.

— Ты самая красивая женщина из всех, кого я видел. Но я не , сделаю этого, Тасия. Ни с одной женщиной, если она не ты. Я обещал тебе верность. Ты об этом не просила — тем больше оснований держать слово. Я не могу любить другую женщину, даже похожую на тебя.

— Даже ради ребенка, который станет нашим? — шепнула она. — Эта Лейла, ставленница Мечеллы, замужем за иллюстратором Северином — он бесплоден, но они хотят детей. Она сейчас в Палассо — выбирает подходящего отца. Северин будет относиться к ее детям так, будто сам их зачал. Настолько он ее любит. И настолько хочет, чтобы у нее были дети.

— Тасия — каррида дольча мейа! — Арриго снова притянул ее в свои объятия, сжав чуть не до боли. — Ты не только самая красивая, но и самая благородная и любящая женщина из всех, кого я знал! Если ты этого в самом деле хочешь…

— Больше всего на свете, кроме твоей любви, Арриго. Клянусь тебе, этого ребенка я буду считать нашим, моим и твоим. Самое страшное, что мне пришлось вынести, — это невозможность родить тебе ребенка.

Арриго застыл в задумчивости, слыша только гудение пчел и стук собственного сердца.

— Если ты усыновишь ребенка, он унаследует имя Карло?

— Никогда! Он — или она — будет воспитанником и останется Грихальва. Только ты? — я и его мать будут знать, что ребенок — еще и до'Веррада.

— Да, это надо будет сохранить в абсолютной тайне.

— Конечно, — согласилась она.

И все свидетельства и бумаги будут храниться в такой же тайне — пока не настанет время ее открыть. Ее собственные сторонники в семье подтвердят. Сыновья Мечеллы никогда не возьмут себе любовниц из Грихальва, предубежденные собственной матерью. И холст мощи Грихальва не потерпит такого пятна. Бастард же будет зароком верности до'Веррада, несмотря на все причуды сыновей Мечеллы. Тасия была уверена в своей способности представить это дело влиятельным Грихальва так, чтобы они закрыли глаза на нарушение уговора, восходящего еще к Верховному иллюстратору Сарио и герцогу Алехандро. Даже если ей не удастся их убедить — а она очень хорошо подумает над каждым словом, — все равно ребенок будет у нее.