— Чармиана, славный господин. — Ее голубые глаза так лучились, что колдун скрестил пальцы, чтобы защититься от наваждения. Но это были всего лишь ее врожденные женские чары, которыми она приводила в смятение мужчин. И только? Существовало множество демонических заклинаний и вполовину не таких могучих. Вуд обдумал возможные плюсы и минусы отсылки ее в качестве подарка Оминору; император не меньше любого обычного мужчины получал наслаждение, соблазняя женщин.

Вуд опустил взгляд.

— А кто это, у твоих ног, заставляющий тебя так задумчиво хмуриться?

— Он был моим мужем, господин, — к его удивлению ответила Чармиана. Немного поколебавшись, она прибавила: — У меня есть вопрос, который я хотела бы задать. — Прочитав на лице Вуда согласие, она продолжила: — Вы выбираете одного из них в качестве ритуальной жертвы? Я думала, что поскольку… смерть жертвы должна быть легкой или мучительной?

— Сегодняшняя жертва умрет легко.

— Тогда я умоляю вас, грозный господин, возьмите кого-нибудь другого, а не того, кто когда-то был моим супругом. Я не хотела бы, чтобы он умер быстрой и легкой смертью.

Лагерь Дункана этой ночью был на несколько километров ближе к Арднеху, чем прошлой. День за днем армия Дункана продвигалась на север, следуя советам колдунов и интуиции принца, согласуя свое перемещение с параллельным движением основных сил Востока.

Теперь в палатке Дункана провидица Анита в глубоком трансе бормотала:

— …они открывают двери, не очень-то понимая, какие, они убирают решетки, которые сами установили, когда были мудрее и больше страшились. — Речь девушки начала замедляться, становясь более затрудненной и бессмысленной, и наконец Анита могла только плакать от непреодолимого страха. Дункан, утомленный отупляющей скачкой и непрестанными стычками в течение дня, пытался понять, что все это могло значить, но ему это не удавалось. Так же, как и его колдунам, которые ожесточенно препирались друг с другом: будить ли девушку или погрузить в еще более глубокий транс и имело ли сказанное ею сегодня какой-либо смысл. Дункан и его советники продолжали совещаться всю ночь. От Арднеха не было никаких вестей.

Кровь первой жертвы на руках Вуда была горячей и свежей, и могущественные слова вылетали из его горла словно песня, гармонируя с образами, формируемыми в его мозгу тренированным воображением. Энергия струилась сквозь него, из него. Вскоре после того, как пробуждение началось, он ощутил укол тревоги: он понял, как он устал. Нельзя было браться за такое дело усталому; за ошибку придется расплачиваться самым ужасным образом. Но пока все шло достаточно хорошо.