Вокруг Бена в темноте ругались, натыкаясь друг на друга, незнакомые люди — его товарищи по плену и начальному курсу боевой подготовки. Он, как и все, встал в строй и молча зашагал… куда-то в глубь пещеры. Бен помнил только то, что сержант всегда водил их строем в эту сторону.

На боку Бена больше не было Драконосека. Ножны и пояс тоже исчезли, как налобная лампа и котомка. Вместо них ему дали небольшой кинжал. Тоска и отвращение к муштре легли на плечи непомерным грузом. Он стоял в одной шеренге с мужчинами, которых не помнил, но каким-то образом он знал, что это его место в строю. В смутной вспышке осознания Бен понял, что их обучение длилось не первый день и что начальный курс подготовки был видом наказания. Хотя какая теперь разница….

Учебный плац представлял собой небольшое пустое пространство, освещенное по углам четырьмя факелами. Здесь они учились маршировать и делали упражнения с деревянными копьями.

Сержант не носил знаков различия, но никто не сомневался в его звании. Он шагал между рядами, выкрикивал команды и, внушая ужас, пинал каждого, кто вызывал его раздражение. Тренировки на плацу казались бесконечными. Бен вспомнил, что они всегда были такими. Он вдруг подумал, что его последний сон тоже мог оказаться иллюзией, порожденной магией. Удивляясь самому себе, он не находил опоры для надежды, и что-то в нем мешало ему не подчиниться приказам озверевшего сержанта.

Бен знал, что был взят в плен в пещере. Но остальные вопросы оставались без ответа. Как отсюда выбраться? Где люди, которые были захвачены вместе с ним? Неужели Ариан, Марк и Дун погибли? Однажды он спросил об этом сержанта и в наказание получил пару крепких пинков.

Муштра на плацу и упражнения с копьями продолжались половину вечности. Это глупое повторение одних и тех же движений исключало даже такой повод, как садизм. Оно было абсолютно бессмысленным, но вырабатывало у солдат привычку к безропотному и бездумному подчинению приказам.

Наконец обучение закончилось — точнее, прервалось на сон. Бена отвели к его койке и велели отдыхать. Но ему казалось, что, едва он закроет глаза, его снова поднимут пинком и загонят на плац, где он будет шагать и махать копьем еще дольше прежнего. Он находился за гранью истощения. Его мысли с трудом пробивались через толстый слой ваты, которая распирала голову мягкой пустотой. Бен попал в магическую западню и больше не знал, кто он такой, кем был и что представляло собой это жалкое существование — какую-то изощренную пытку или стандарт Вселенной, в которой не осталось ничего конкретного, о чем можно было бы судить.