Но, как бы ни были стремительны и яростны их атаки, шансов у нападавших не было. С самого начала и ни одного, потому что Майре двигалась с поистине запредельной быстротой, всякий раз опережая направленный в неё удар на долю мгновения. И сама доарнка при этом не промахивалась. Два коротких кинжала били насмерть, и второго удара не требовалось.

Схватка длилась мгновения. На земле осталось восемь распростёртых тел, причудливая смесь человека с ночным летуном, морды украшены здоровенными клыками.

Точно кровососы, подумала доньята. Упыри. Страх и ужас во плоти. Стремительные, бесшумные, невидимые. Почти неуязвимые для обычного оружия. Способные летать – правда, только ночью, когда сильна власть небесных Гончих; во всяком случае, так утверждал мэтр… мэтр… как же его звали, чародея в замке Деркоор?..

Она не помнила. Нет, Байгли, Дигвил, старый сенор Деррано стояли перед глазами как живые – потому что им назначено умереть от её руки, – а вот всё остальное выветрилось напрочь.

– Ты видела, доньята Венти?

Это Аттара. Смотрит гордо и испытующе. Наверное, считает, что я должна пасть на колени и восхищаться со слезами на глазах. Нет, не дождутся. Боевое умение – это хорошо, это прекрасно. Но таких, как Майре, – много. А она, Алиедора, достойна только одного – стать единственной.

Однако что-то сказать надо, и Алиедора разлепила губы:

– Красиво.

– Верно! – подхватила Аттара. – Красиво! Молодец, умница, доньята. Мало кто может увидеть, насколько наше искусство прекрасно. Я не ошиблась. Мэтр Латариус, прости меня за резкие слова. Поздравляю с отличной находкой.

Латариус лишь поднял бровь.

– Ты поняла, кто это был? – продолжала предводительница Гончих. – Кто нападал на Майре?

– Это неважно, – вполголоса, едва раскрывая губы, ответила Алиедора.

– Почему?

– Не стоит так наседать на мою подопечную, Аттара, – вступился Латариус. – Доньята совершенно права. Майре показала отличное владение клинком и телом, но на это способны все Гончие. Ты ничем не удивила благородную доньяту, Аттара. Не забывай, что ей подчинялись твари Гнили.

– Верно. – Аттара положила неожиданно тяжёлую руку Алиедоре на плечо, и та невольно дёрнулась – такой жест могла бы позволить себе королева Меодора или супруга кого-то из семи знатнейших сеноров Долье, но вряд ли кто другой.

То, что ей должны оказывать почести, Алиедора, оказывается, не забыла.

– Лучше покажи, как Гончие начинают. – В голосе старого Мастера вдруг прорезались жёсткие нотки. – Покажи всё, ничего не скрывая. Если благородная доньята хочет стать одной из нас, она должна видеть всё без изъянов. Наше дело, – он повернулся к Алиедоре, – тяжело и не всегда красиво. Есть и неприглядное, есть, наверное, и такое, что тебя в детстве научили считать постыдным. Я не стану спорить с тобой. Просто прошу почтенную Аттару показать тебе всё как есть. Ведь ты ещё не знаешь толком, что такое Гончая. Как становятся ею, через что проходят. Думаю, тебе не повредит узнать это всё до того, как ты решишь, с нами ты – или нет.