Наблюдая за ним, Миклос чуть заметно кивнул в ответ собственным мыслям. Джаван Халдейн говорил правду, по крайней мере, именно таковы были его намерения, но оставался еще вопрос, сумеет ли он сдержать слово. Он поклялся уничтожать всякое зло и злодеяние, однако если, как учит церковь Гвиннеда, всякое зло было воплощено в Дерини, то значит, король должен либо отвернуться от своих бывших друзей Дерини, либо стать клятвопреступником. Впрочем, Миклоса вопрос этот интересовал лишь как шарада для тренировки ума, поскольку Джаван не был его королем. Однако для темноволосого юноши, что сидел с ним рядом, это имело огромное значение.

— Джаван Джешен Уриен Халдейн, — обратился к королю архиепископ. — Ты дал священный обет пред Господом и этими людьми. Но готов ли ты теперь смиренно отринуть все узы мирской славы, дабы с нашей помощью, служителей всемогущего Господа, подготовиться и предстать перед Ним как простой кающийся грешник?

При этих словах двое священников Custodes выступили вперед и сняли с короля белоснежную мантию и шелковую верхнюю тунику, так что он остался в одном лишь нижнем белом платье из тонкого полотна, похожем на альбу священника. Изящным движением он опустился на колени, а затем простерся у ног архиепископа, уложив лоб на руки, вместо того, чтобы раскинуть их в позе распятого, как ожидал Миклос, хотя, возможно, это был маленький вызов и демонстрация независимости. Миклосу посчастливилось узнать кое-какие тайны принца Джавана Халдейна времен его пребывания в семинарии, где он был, по словам некоторых, практически пленником, не имея в душе ни малейшего желания стать на стезю служителя Божьего. Неудивительно в таком случае, что он решил сделать свое миропомазание хоть в этом отличным от обряда рукоположения в сан священника.

Архиепископы и прочие клирики опустились на колени вокруг короля, лицом к алтарю, и по сигналу церемониймейстера все собравшиеся в соборе также преклонили колена. Затем, после нескольких мгновений абсолютного безмолвия хор запел Veni Creator. Мелодия этого гимна, написанного несколько веков назад королем Бремагны, была знакома даже принцу Торента, воспитанному на восточных традициях.

— Veni Creator Spiritus, mentes tuorum visita, imple superna gratia, quae tu creasti pectora…

Хор пропел все четыре полные строфы, после чего второй архиепископ воскурил благовония вокруг алтаря, после чего грузный архиепископ Мак-Иннис начал читать молитву. По завершении зрители смогли наконец подняться с колен и сесть на место, а хор начал новое песнопение; на сей раз слова его были неизвестны торентцам: