* * *

Терпеть не могу застоявшийся запах краски. Он начинает неотступно преследовать любого человека, миновавшего караулы тарантийского замка и зашедшего во внутренние коридоры. Что ни говори, канцлер Публио перестарался. Говорят, именно ему пришла в голову идея начать ремонт. Не удивлюсь, если узнаю однажды, что часть средств, отпущенных на материалы и жалование мастеровым, утекли в карман хапуги-канцлера. Ведь Публио отлично знает, что король слышал о его прежних казнокрадских проделках и слегка ошалел от безнаказанности. Нимед, полагаю, давным-давно сослал бы его, Страбонус посадил бы на кол, а Фердруго заточил в тюрьму лет на пять. Конан, добряк, словно почувствовал в канцлере родственную душу, припомнив свои шадизарские приключения. Наверное, потому и не трогает.

Дворец ничуть не изменился. Правда, заново оштукатурили стены хозяйственных пристроек, переложили плиты на главном дворе да завесили лесами внутренний фасад закатного крыла. А так все по-прежнему – спешат с поручениями деловитые гвардейцы, из маленькой кузни при королевских конюшнях доносится постукивание молота, в нижней приемной сидят напыщенные дворяне и смущенно озирающиеся купцы, ожидающие аудиенций у государственных чинов…

Выправив в немедийском посольстве верительные грамоты на свое собственное имя (к чему скрываться под чужим? Все равно я успел примелькаться во дворце), я подъехал к главному караульному посту. Лицо капитана (насколько я помню, его звали Громал) озарилось любезностью – он узнал меня.

– А мы вас ждали, – Громал даже не взглянул на мои бумаги.

– Ждали? – поднял бровь я. – Как интересно…

– Король оставил распоряжение привести вас в Малую оружейную, – не смутившись, сообщил Громал. – Идемте.

«Да уж, действительно интересно, – размышлял я, пока гвардеец провожал меня через запутанные, воняющие краской переходы замка. – Нас ждут и даже оставляют распоряжения гвардейцам насчет нашего появления… Разумеется, у двойника в заложниках Хальк и моя супруга. Самозванец прекрасно знает, что мы их не бросим. И уверен, что рано или поздно придем сами. Видимо, поэтому нас не особо старательно ловят в городе. Куда еще идти настоящему Конану с приятелями? Среди дворян у варвара близких друзей нет, кроме разве что пуантенцев, купцы не поверят, жрецы-митрианцы обвинят в ереси и самозванстве, а плебс и вовсе относится к новому королю настороженно. Только в Логиуме поверили, да что возьмешь со студентов?.. Но как умен, мерзавец! Все просчитал, до последнего шага! Великие боги, кто же он все-таки такой? И почему начало правления самозванца ознаменовалось настолько странными событиями? Почему ему так не нравится Офир?»