Я хмыкнул. Адская мораль показалась мне сомнительной. Но история рогатого сказочника понравилась. Была в ней злая изюминка. Такого человека, как я, только злая сказочка и может позабавить.

– Расскажи еще одну, – попросил я.

– Как-нибудь в другой раз. На другом кругу ада. А пока посмотри-ка лучше, какое зрелище открывается внизу?

Там, и правда, было на что посмотреть. Обширное огненное озеро, заключенное в кольцо каменного крошева, кишело человеческими телами. Люди вопили, топили друг дружку, рвались из огня. Ползли по острым, мокрым от крови камням. Благодаря бушующему пламени и яркому солнцу булыжники сверкали, как алмазы. Вокруг озера сновали адские существа самых причудливых обличий, сбивая грешников в толпу. Среди них выделялся крупный демон с бычьей головой и ветвистыми рогами. Туловище атланта и ноги – гигантские куриные лапищи – поражали воображение. Он стоял в стороне, наблюдая, как трудятся его подчиненные.

– Что это? – спросил я.

– Suscitatio peccatorum, – проговорил Кухериал торжественно и перевел для меня: – Воскрешение грешников. Герцог Велиал повелел грешникам первого круга воскресать в огненном озере и ранить тела об острые камни, когда они выползают на берег. Весьма изощренное рождение из небытия для новых мук.

– Мертвые тоже могут воскресать? – удивился я.

– Разумеется. Они обречены на вечные муки, и мы делаем все для того, чтобы эти муки продлить. В аду падшие души обзаводятся хрупкой человеческой оболочкой, способной испытывать страдания. Оболочка эта, как в человеческой жизни, так и после смерти, настолько хрупка, что не выдерживает самого простого воздействия. А поскольку муки вечные, со смертью оболочки для грешника ничего не кончается. Он снова рождается для страданий.

– И так на всех кругах?

– Конечно, нет. Фантазия высших демонов безгранична. В Пределе чревоугодия, к примеру, грешники вырастают в коконах на деревьях. Кокон лопается, и они, задыхаясь, в потоках крови извергаются в наш мир. На пятом кругу, в пределе похоти, рожденные выходят из огромной вагины, покрытой шипами, сдирая о них кожу. В Пределе гордыни есть долина смерти. В ней воскрешаемые находят себя под землей, похороненные заживо. И прорывают себе путь наверх. Выбираются далеко не все. Некоторым не хватает воздуха. И тогда все начинается заново. Но спешить им некуда. Впереди у них целая вечность…

Меня охватили весьма противоречивые чувства. С одной стороны, я не был грешником за порогом смерти и мог не опасаться всех этих ужасов. С другой, я испытывал нечто похожее на страх. Не смертный ужас, а животный страх… Мне много раз приходилось сталкиваться с неоправданной жестокостью, но она, по крайней мере, носила характер упорядоченный и не становилась общим правилом. Здесь же – жестокость была поставлена во главу угла, ей подчинялось все вокруг. И все вокруг было направлено на то, чтобы доставить как можно больше страданий человеческим существам. Хоть они и умерли, но внешне ничем не отличались от обыкновенных людей. Я осознал, что ад влияет на меня угнетающе.