«Я попал в Вирикониум в тот век, который может обнаружить себя лишь в собственных символах, в эпоху, когда каждый стремится выразить собственный опыт через символические события прошлого.

Я следил за собой как бы со стороны. Вот я поднялся на борт авиалайнера, который взмыл в воздух. Над Атлантикой раскинулось другое море — море из белых облаков, оно горело на солнце. Единственная вещь, которую мы узнали в этом бескрайнем белом пространстве — след другого авиалайнера, который летел параллельным курсом. Потом все исчезло. Нам предложили поесть, посмотреть фильм, потом другой. Капитан извинялся за неблагоприятные ветры, за турбулентность, хотя путешествие представлялось нам более чем спокойным. Казалось, он приносит извинения за свое трудное детство.

Свет в Вирикониуме похож на свет, который вы можете увидеть разве что на конвертах виниловых пластинок и цветных вклейках. Фотографическая точность всех линий и пустое синее небо — вот одна из наиболее характерных особенностей пейзажа Вирикониума. Кажется, что обычные предметы — книга, ваза с анемонами, чья-то рука — нарочно подсвечены так, чтобы выделяться на общем фоне. Эта подсветка словно подчеркивает неповторимость каждого из них. Их визуальная отчетливость превращается в некую метонимию реальности, которую мы чувствуем и в них, и в нас самих.