— Вот потому я его и люблю, — сказала я. — Я и сама такая же.

— Я знаю, — сказала Грай и обняла меня за плечи.

— Но ведь тебе-то наверняка хотелось бы отправиться дальше, Грай! А не сидеть здесь просто так целый год перед грудой книг, слушая бесконечные споры о политике.

Она рассмеялась.

— А мне здесь нравится. И Ансул мне нравится. Хотя, если мы действительно останемся здесь на всю зиму — а теперь мне кажется, что так и будет, — я все-таки, наверное, поищу кого-то, кому помощь в обучении лошадей требуется.

— … и где бы ни был он, они к нему стремятся, подобно длинногривым теням, — процитировала я, и она попросила меня прочесть ей все стихотворение до конца. Я прочла.

— Да. Этот поэт все правильно понял, — сказала она. — Мне нравятся эти стихи.

— Гудит надеется раздобыть несколько лошадей для нашего Лорда-Хранителя, они ведь ему скоро понадобятся.

— Ну да, это же ясно как день. Я могла бы воспитать для него жеребенка. Но раньше или позже мы все равно уедем. Все равно вернемся в Урдайл, в Месун, чтобы Оррек мог поделиться полученными им знаниями с тамошними учеными. А теперь он, конечно, только и будет заниматься переписыванием той книги, которую ты ему дала, и всех тех, которые ты еще ему дашь.

— В этом и я могла бы ему помочь.

— Он же тебя измучает, если ты ему такую помощь предложишь!

— А мне эта работа очень нравится. Я выучиваю книгу почти наизусть, пока ее переписываю.

Грай некоторое время молчала, потом сказала:

— Если мы действительно вернемся в Урдайл — следующей весной, или летом, или еще позже, не важно… ты не хотела бы поехать с нами? Подумай.

— Поехать с вами… — эхом откликнулась я. Порой, еще в начале лета, мне мерещилось, что я еду в их видавшей виды кибитке, которая пока стоит у нас в конюшне, а Звезда и Бранти, впряженные в нее, неторопливо бредут по дороге через какую-то бескрайнюю золотистую долину, и от тополей на земле длинные-длинные тени. Или же мы едем по какой-то горной дороге, и Оррек правит лошадьми, а Грай, Шетар и я бредем следом за кибиткой. Эти беспочвенные, как мне казалось, фантазии помогали мне отвлечься от тревог и волнений, которыми были полны те дни — время пожаров, народных выступлений и страха.

И теперь вдруг Грай превратила мои мечты в реальность. Передо мной, казалось, уже простирается та дорога, и я сказала:

— Я бы поехала с вами куда угодно, Грай.

Она на секунду прижалась щекой к моей голове.