Упражнения помогали. Места у нас, правда, не хватало, даже в гостиной, и я не мог как следует делать упражнения на растяжку, но все равно делал — уж как получалось. Сил у меня явно прибавилось. Я наконец стал чувствовать эти крылья как свои собственные. Как часть меня самого. А может, это я был их частью?

И вот однажды я не выдержал: я больше не мог сидеть взаперти! Тринадцать месяцев я провел в нашей крохотной квартире, причем большую часть времени — в одной-единственной комнатке, тринадцать месяцев! Мама была на работе. Я стал спускаться вниз, прошел первые десять ступенек и поднял крылья. Лестница была ужасно узкой, но я все же сумел приподнять их, шагнул и… пролетел над последними шестью ступеньками. Во всяком случае, я думаю, что пролетел. И довольно сильно ударился, потому что внизу колени у меня подогнулись, но все-таки я не упал. Это, конечно, еще не было полетом, но это и не было падением.

Я вышел наружу. Воздух был чудесным. Мне казалось, что я целый год вообще не дышал нормальным воздухом. А может, и всю жизнь не знал, что такое воздух. Даже на этой узкой улице, с нависавшими над нею домами, я сразу почувствовал ветер, увидел над собой небо, а не потолок. Небо, ветер… Я пошел по улице. Я ничего заранее не планировал. Мне просто хотелось выбраться из лабиринта узких улочек и переулков на какое-нибудь открытое пространство — на площадь, в сквер или в парк — где больше неба над головой. Я видел, как люди пялятся на меня, но мне было все равно. Я тоже когда-то пялился на людей с крыльями, ведь у меня самого-то их не было. Ведь интересно же — крылатые люди ведь даже у нас далеко не так часто встречаются. Помнится, мне все хотелось понять, каково это — иметь крылья, понимаете? Ну что вы хотите: обыкновенный невежественный мальчишка. В общем, теперь мне было все равно, смотрят на меня или нет. Больше всего мне хотелось поскорее выбраться из-под крыш. Ноги у меня дрожали от слабости, но все же шли, а порой, когда на улице было посвободнее, я немного приподнимал крылья, встряхивал ими, чтобы и они почувствовали поток воздуха, и на какое-то время мне становилось легче идти.

Так я добрался до Фруктового рынка. Вечерело, и рынок был уже закрыт, в палатках закрыты ставни, прилавки убраны, так что посредине, на мостовой, оказалось довольно много свободного места. Я немного постоял на площади, под стеной Пробирной Палаты, размялся с помощью своих упражнений — я впервые смог как следует сделать настоящую вертикальную растяжку, и ощущение оказалось великолепным. Потом я стал немножко разбегаться, чувствуя, как ноги мои на бегу чуточку сами собой отрываются от земли. Искушение оказалось слишком сильным, я ничего не мог с собой поделать: я стал бегать по площади, поднимать крылья, бить ими, вздымать их на бегу, и вдруг — взлетел! Но тут прямо передо мной вдруг вырос серый каменный фасад здания Палаты Мер и Весов, и мне пришлось руками оттолкнуться от его стены. Я упал на тротуар, но тут же вскочил, обернулся и увидел, что теперь передо мной огромное пространство для разбега. Я разбежался — прямиком через всю рыночную площадь до Пробирной Палаты — и взлетел.