Вдруг он встал как вкопанный, в животе у него екнуло, точно у удильщика, когда крупная форель заглатывает наживку. Сквозь зазор между выпирающими глыбами он на мгновение увидел внизу, в расселине, ярдах в тридцати, собаку — большого лохматого черного пса, который, судя по всему, спал. Щель между каменными глыбами была настолько узкой, что мистер Уэсткот успел потерять собаку из виду, прежде чем сообразил, что к чему. Он торопливо попятился, слегка поводя головой, как человек, который пытается сквозь щелку в занавеске заглянуть с улицы в чужое окно.

Снова увидев собаку, он навел на нее бинокль. Никакого сомнения: это один из тех псов, которые напали на его машину у Трясины. Густая, клочковатая шерсть на загривке почти скрывала ошейник, однако собака, по всей видимости, за последнее время отощала, и на груди явственно, точно ожерелье, просматривалась свободно болтающаяся полоска зеленого пластика.

— Спокойно, спокойно, — пробормотал мистер Уэсткот. Сжав руки, чтобы унялась дрожь, он глубоко вздохнул и стал прикидывать, что делать дальше. Чем скорее выстрелить, тем лучше. Если спускаться вниз, уйдет не меньше часа, и собака вполне может удрать. В любом случае подойти совсем незаметно не удастся, можно и спугнуть. Хуже то, что место, откуда видна эта расселина, настолько неудобно, а поле зрения настолько ограничено, что стрелять, скорее всего, придется стоя. Он прикинул еще раз. Да, все верно. Ни лежа, ни стоя на колене он собаку не увидит. А стрелять надо наверняка, это уж точно: если он с первого раза промахнется, собака уйдет в мертвое пространство под утесом. Однако у него все-таки не ружье, а винтовка, и раз уж стрелять предстоит стоя, надо найти надежную точку опоры.

Он извлек из чехла винчестер и закрепил оптический прицел. Потом снял с шеи компас и бинокль и положил их на землю. Осмотрев склоны расселины, он увидел, что, в общем-то, можно попробовать спуститься на уступ пониже, только бы не скатился из-под ноги какой-нибудь камушек. Это наверняка спугнет добычу.

Ремня у винтовки не было, поэтому мистер Уэсткот крепко ухватил ее левой рукой и начал спуск. Задача оказалась не для слабонервных, при каждом шаге он закусывал губу, перебирая руками от одной опоры к другой и гадая про себя, как, черт побери, он теперь выберется обратно. Впрочем, об этом можно будет подумать потом, когда он пристрелит пса.

Постепенно в голове у Шустрика прояснилось, и он снова стал осознавать свое невеселое положение. Лис — гончие — душераздирающий вопль лиса — охотник с ножом — Шустрик не должен был больше здесь оставаться. Туман почти рассеялся. Шустрика могли увидеть, и он побежал обратно по гребню Лысого холма, прочь от ужасного зрелища, которого он старался не видеть.