Часто Боренсону хотелось навестить старую соседку и помочь ей с хозяйством, и каждый раз, когда такое происходило, он знал, что, делая это, он спасает жизнь пожилой женщины. И тысячи раз, тысячи раз в день такие вещи повторялись по всему миру.

Боренсон начал понимать, что, хотя Габорн выиграл в Каррисе, как сам Эрден Геборен, однажды настанет день, когда о нем скажут: «Он был велик в деле войны, но еще более велик в деле мира».

Тем вечером Король Земли пришел к ним. Прошло чуть больше года после битвы при Каррисе, и благодаря многим дарам метаболизма Габорн постарел. Его волосы поседели, а морщины изрезали кожу. Темно-зеленые пятна крови земли на его лице выглядели как татуированные листья, а морщины на щеках стали как бы прожилками этих листьев.

Габорн приехал, остался на ночь и говорил с Боренсоном, Йом и Аверан о многих вещах — о странных событиях на юге, о слухах о возрастающем сумасшествии Селинора и о том, как сбежала его жена. Они сидели в кухне в жестких креслах, пили горячий эль, такой пенящийся, что новый слой пены вырастал практически мгновенно. Снаружи ветер становился холоднее и выл, как молодой волк.

— Дети, родившиеся в этом году, видят лучшее, чем когда-либо видели их отцы, — говорил Габорн. — Они видят новые краски в радуге, в цветах. А в Инкарре начали появляться новые животные, а многие из тех, что мы считали хорошо известными, приобретают новые Силы. Во Флидсе этим летом трава выросла длинной и сочной и пахнет так сладко, что я завидовал лошадям, которые ели ее. Только что родившиеся жеребята с рождения скачут быстрее, чем их матери.

— У меня тоже есть пара историй, — сказал Боренсон. — Мой управляющий кричит, что видит сны, посылаемые ему из Подземного Мира. Он не очень много говорит о них, но я могу сказать, что они пугают его. Он проводит слишком много времени, натачивая меч.

— Нечего бояться, — сказала Аверан. — Мир меняется и будет продолжать меняться.

— И это все, что ты скажешь? — спросил Габорн Аверан.

— Мир меняется, — повторила Аверан, — принимая одну из форм Единственного Истинного Мира. И здесь нечего боятся.

Так они, разговаривая, долго не ложились спать, и Боренсон наслаждался компанией своего давнего господина, пока поздней ночью они не услышали стук в дверь, и Боренсон, открыв дверь, увидел за ней чародея Биннесмана.

Боренсон удивленно хмыкнул, посмотрел на старого седого мага, затем на Габорна и наконец спросил:

— Что происходит?

— Извини, я не сказал тебе, что мы пришли попрощаться, — сказал Габорн. — С тобой и с Аверан. Мы четверо больше не встретимся. Я не переживу зиму, и, когда я уйду, я оставлю этот мир в твоих руках. И я должен попросить тебя об одолжении.