Стены более низкого уровня коридоров были сложены не из мрамора, а из каменных плит. Там, где время не пощадило их, местами просачивалась вода. Протеки оставляли после себя желтоватые следы, что придавало камню оплывший вид. Но очень скоро они подошли к камню, который был оплывшим и на самом деле.

Натан остановился перед входом в гробницу Паниза Рала. Высокий пророк с мрачным и узким лицом заглянул поверх оплывшего камня в гробницу. Это был уже четвертый раз, как он приходил сюда, чтобы осмотреть ее, и на этот раз она выглядела точно так же, как в предыдущие его визиты.

Верну очень насторожил его вид. Когда Натан был обеспокоен и хотел найти ответы, за его невозмутимой внешностью медленно вскипала некая разновидность ярости. Она еще никогда не видела его вот таким. Единственный человек, в котором она тоже видела эту сдерживаемую ярость, заставляющую ее сердце бешено колотиться, был Ричард. Ей подумалось, что это является отличительной особенностью Рала.

Двери, ранее преграждавшие путь в склеп, были заменены на конструкцию из белого камня, назначением которой было закрывать проход в большую гробницу. Выглядела она как сделанная на скорую руку, и никакого успеха в устранении странных явлений, происходящих в усыпальнице Паниза Рала, получить не удалось.

В самой усыпальнице на витиеватых золотых кронштейнах располагались пятьдесят семь погашенных факелов. Натан выбросил вперед руку и воспользовался магией, чтобы зажечь несколько из них. Как только они запылали, стены склепа оживились бликами мерцающего света, отражающегося от полированного розового гранита, которым было отделано сводчатое помещение. Под каждым факелом на стене располагалась ваза, предположительно для цветов. По числу факелов и по этим вазам Верна предположила, что, должно быть, Панизу Ралу было пятьдесят семь лет, когда он умер.

Сам гроб располагался на невысокой колонне в центре напоминающей пещеру комнаты, из-за чего создавалась видимость, будто он парит над белым мраморным полом. Покрытый золотом гроб мягко мерцал в колеблющемся теплом свете четырех факелов. При том что стены помещения до самого верха купола были покрыты полированным кристаллическим гранитом, Верна представила себе, что при всех зажженных факелах гроб будет охвачен золотистым сиянием и как будто парить сам по себе в центре комнаты.

На боках гроба были надписи на древнед’харианском языке. А ниже факелов и золотых ваз стены покрывала бесконечная резная лента слов на этом же почти забытом языке. Глубоко вырезанные в граните буквы мерцали, озаренные пламенем факелов, и создавалось впечатление, будто надписи светятся изнутри.