Сперва пещеру сотряс раскат грома... Но под землей громы не гремят. Тем более, одновременно прогрохотало в трех местах, в трех концах пещеры.

Потом послышался грохот осыпающихся камней. Зал, набитый хнумами, пришел в беспокойное движение, казалось, что зашевелилась, пошла тревожными волнами волосатая шкура великанского зверя. Хнумы громко и неразборчиво заголосили, их голоса слились в могучее шипение, словно на угли очага в кузнице богов выплеснули бочку воды. Ну а далее...

— Ха-ха, браво, брат! Ты оправдал мои надежды! — раздалось с верхней площадки, с той, на которой Конана взяли в плен.

Можно было и не задирать голову, чтобы понять, кто говорит. Говорил Ка'ан. Он стоял на краю уступа.

— Эти безмозглые уродцы приняли тебя за меня, — голос Ка'ан дрожал от злобного торжества. — На радостях, что в их ручонки угодила такая добыча, они все сбежались к своему убогому капищу. И теперь не выйдут отсюда никогда. А ты, ха-ха, останешься с ними. Я завалил камнями выходы из этого каменного мешка. Хорошая могила, брат. Глубокая. Достойная того, кто так на меня похож...

Конан набрал в легкие побольше воздуха, чтобы докричаться до своего чокнутого родственничка. Правда, перекрикивать многоголосое шипение не придется — едва Ка'ан заговорил, хнумы затихли, словно завороженные.

— Зачем тебе это надо, брат? — крикнул киммериец.

Ка'ан развел руки в стороны, и полы расстегнутого плаща взметнулись, как крылья черного ворона.

— Я, я и никто другой, стану властелином этого мира. Передо мною падут на колени все народы от севера до юга, от востока до запада и назовут меня своим повелителем. Мне принесут в дар все золото мира, все самые драгоценные камни, самых красивых женщин. Одно движение моего мизинца — и тысячи людей бросятся выполнять мои прихоти. Их единственным желанием станет желание угодить мне, задобрить меня. Только об этом будут их помыслы, от рассвета до заката. Мои изваяния в бронзе, в граните и в мраморе наводнят города этого мира, люди будут слагать песни и баллады в мою честь, будут строить храмы моего имени, я стану их божеством. Он, этот рубин, подарит мне абсолютную власть!

— Тебе еще надо завладеть твоим рубином, — напомнил размечтавшемуся родственнику Конан.

— Я им завладел, несчастный глупец!

— Как же ты завладел, когда вот он, на месте? — Конан повернул голову, насколько позволяли веревки, и убедился, что волшебный камень пребывает там же, где он видел его в последний раз — в центре загадочной картины главной пещеры хнумов.

— Смотри же, мой неразумный брат!

Ка'ан отступил в сторону, и на край уступа двое завернутых в черное людей Ка'ана выволокли... арбалет — не арбалет, приспособление?... машину?... Короче говоря, некий предмет, представляющий собой металлическую трубу на невысокой, но массивной треноге. К одному концу трубы была приделана воронка.