– Какой он тебе друг, – хмыкнула старуха. – Пусть заходит. Ты не заходи. На тебе золота много.

Мерген поспешно спрятал выбившуюся из-под рубашки толстую золотую цепь с кулоном – золотым листом с выдержкой из Корана на арабском. Иван нерешительно вошел в юрту. На нем был серебряный крест на шнурке, но против него, кажется, ведунья не возражала. Или не заметила?

Внутри юрты пахло полынью и шерстью. На полу стояло много посуды: кастрюли, котлы, эмалированные чашки, глиняные тарелки. На деревянном каркасе, поддерживающем войлок, висели целые снопы трав. Очаг горел, над ним булькал котелок.

– Ищешь ту, что была как цветок яблони? – спросила Балганым.

– Ищу, – подтвердил Иван.

– Хочешь найти?

– Зачем бы я иначе искал?

– Многие ищут, но не хотят найти. Разве не знаешь? – строго спросила ведунья. – Садись, я спрошу духов. Есть ее вещь?

Иван присел на коврик, достал из кармана ключи, отстегнул брелок – металлическую сову.

– Она подарила.

Балганым взяла сову, подошла к низкому столику, уставленному маленькими чашками, посыпала на брелок желтый порошок. Порошок заискрился. Потом ведунья подержала сову над широкой чашкой, из которой сразу пошел зеленоватый пар. Ведунья вдохнула пар, тихо вскрикнула, закачалась, заохала, подошла к Ивану и вернула ему брелок.

– Что? – тревожно спросил Иван.

– Она ушла дорогой мертвых.

– Умерла?

– Не умерла. Ушла. Ты можешь пойти следом. Если хватит смелости.

– И тогда она не умрет?

– Все когда-то умрут. Ты готов? Или откажешься?

Иван скрипнул зубами.

– Я готов.

Ведунья подошла к котелку, зачерпнула из него алюминиевой кружкой, высыпала в нее несколько порошков со своего колдовского столика, протянула Ивану. Тот подумал, что пить какую-то бурду с не менее сомнительными порошками не слишком разумно, но что ему терять? Отхлебнул. Отвар пах грибами, на вкус горчил. То ли бульон – страшно подумать, из чего, – то ли чай с жиром и травами. А вот горячим питье не было. Едва теплым. Хотя старуха только что зачерпнула его из кипящего котла.