Вечером сержант О'Нилл отозвал для разговора:

— Серж, что за проблемы с ремонтом? Вздрючили командиров всех подразделений, чтобы ни одна зараза не тащила к тебе личное.

— Сэр, проблема в том, что без приказа я не могу нарушать законы империи, ремонтируя на свой кэш.

— Ясно. Майор еще не отдал тебе такой приказ, чтобы за нелегальный ремонт средства капали и на его кэш?

— Нет, сержант, не отдал.

— Ладно, это понятно. А как я с парнями?

— Сержант, но это же совсем другое дело. Тебе и парням по твоему указанию я сделаю все просто так. Думаю, мой главный командир найдет способ отблагодарить подчиненного?

— Ну, что же, дельно. Башка у тебя точно варит. Так и решим.

— Только, сэр, мне бы очень не хотелось, чтобы об этом узнали офицеры. У меня есть подозрение, что в нашем взводе имеется…

— Крыса, ты хочешь сказать?

— Я привык их называть по-другому, сержант, но суть та же.

— Не волнуйся, Серж. Взвод маленький, все на виду, и крыс мы знаем. Мы вообще про всех знаем, даже многое про тебя.

— Про меня?

— Ты быстро освоился в армии, слишком быстро для новичка. И я знаю, почему. Ты ведь из «черной школы» КИБ, Серж?

— Э-э-э, сэр, прошу прощения…

— Не продолжай, твое лицо мне уже дало ответ. Я десять лет гоняю вояк и вижу каждого, как на ладони.

— Сэр, но как вы?..

— Ты слишком хорошо подготовлен, и подготовка весьма близка к военной. Это я понял еще тогда, когда мы брали тебя, Серж. Мне было очень неприятно смотреть на траханный пистолет в твоей руке, и я запомнил, как ты целился.

— Сэр, я выполнял…

— Вот это второе. Приказы есть только у нас и КИБ. У гражданских указания и распоряжения. Дальше. Ты хороший строевик, но так не учат в колониальных войсках. Я успел повидать офицеров местного Реджистанса в тюремных лагерях ― у них почти такие же стойка и шаг.