х х х

Шестнадцатого января второкурсники сдавали экзамен по правоведению. Сашке попалось что-то про раздел имущества после развода. Она не помнила, как правильно делить нажитое, и что-то невнятно мямлила, сгорая от стыда. Преподавательница была недовольна, но поставила почему-то четверку.

В коридоре на подоконнике сидел Костя. Наверное, ждал, пока освободится Женя.

— Я на столе оставила зачетку, — сказала Сашка. — Заберешь потом, хорошо?

— Хорошо, — отозвался он. И, понизив голос, вдруг спросил: — Когда ты уезжаешь?

— Не знаю, — сказала Сашка. — Я еще билетов не брала. У меня сейчас мама в роддоме, неизвестно, когда ее выпишут, и я…

Костя смотрел куда-то за Сашкино плечо. Она обернулась. В десяти шагах от них, у лестницы, стоял Стерх — пепельные волосы его, на этот раз приглаженные, обрамляли серое лицо и касались воротника.

— Добрый день, Николай Валерьевич, — сказал Костя.

— Добрый день, Костенька… Саша, вы уже отвечали?

— Да, — сказала Сашка.

— Тогда идемте, есть разговор, — горбун поманил ее длинным пальцем, и она пошла, как привязанная.

х х х

Она ждала, что он поведет ее в кабинет. Но вместо этого горбун взял пальто и шляпу, велел одеться Сашке, и они вместе вышли на улицу. Был ясный день. Над Торпой куполом стояло голубое небо.

— Вы ведь еще не обедали?

— Н-нет…

— Вот и хорошо. Поздравляю вас, Саша, с успешным окончанием сессии… Нам сейчас налево. Туда, где вывеска. Там, на втором этаже, замечательный ресторан.

— У меня родился брат, — сказала она неожиданно для себя.

— Тем более есть повод для праздника.

Рестораны, столы под бархатными скатертями, швейцары и гардеробщики всегда стесняли Сашку. Их с горбуном проводили в отдельный закоулок, и Сашка сразу же забилась под окно — оттуда была видна улица, голуби на карнизе и кусочек неба.

— Вот меню, Саша. Что вы будете есть?